18+
Добро

«Я пережил настоящий ад»: Воспитанник приюта о жизни брошенных детей

15:24 30 Апреля 2017 | 8732
Автор: Лида БОГАТЫРЕВА
Все материалы автора
«Я пережил настоящий ад»: Воспитанник приюта о жизни брошенных детей
Фото из личного архива Максима

Максим Данилов – основатель проекта «Моя жизнь после детского дома». Его подопечные – несчастные, брошенные люди со всей России. Что такое жизнь в приюте, Максим знает не понаслышке. Он был воспитанником в детдоме № 6 в Санкт-Петербурге. Часто ему самому требовалась помощь. Наверное, поэтому сейчас, когда самое страшное позади, Максим решил протянуть руку другим нуждающимся. О жизни в приюте, об отношении государства к сиротам, о призвании помогать и о том, как столичного гостя встретила Уфа, читайте в интервью.

– Почему Вы решили взяться за эту тему?

– В первую очередь, потому что я сам прошел этот ад. Когда я вышел с детского дома, я думал, что умру через полгода. Нас, воспитанников, так запрограммировали, что мы наркоманы, преступники, что долго не проживем. Я в это поверил.

– А Вы были преступником?

– Я избивал людей, мы грабили. Вокруг меня была такая среда. И мне вдолбили в голову, что это круто и модно.

– А что помогло выбраться? Какие-то люди встретились или Вы сам?

– Мне помогли. Это был Дима Морозов. Я был под наркотиком и встретил его случайно на улице. Он ко мне подошел и спросил, нужна ли мне помощь. Сначала испугался, потому что раньше ко мне никто не подходил, я всех боялся. Я замялся и почему-то сказал, что помощь нужна. Он меня пригласил к себе домой. В доме было очень много икон. Он тогда сказал: «Максим, тебя любит Господь». После этого моя жизнь поменялась.

– В одночасье или это был длительный процесс?

– Фраза про то, что Господь меня любит, перевернула мое сознание. Раньше я никогда не был православным. У нас среди воспитанников подобное было запрещено. Если у тебя видели крестик или икону, это могло привести к тяжелым последствиям. Вера помогла мне задуматься над тем, как я буду жить дальше. Дима сказал, что мне нужно поступать в военную академию. Сначала мы поехали в Москву за благословлением батюшки. Батюшка сказал: «Максимка, тебе это нужно». Со мной занимались репетиторы и через год я поступил. Где-то полтора года я учился и потом понял, что это не мое. Я закончил курсы массажа и в 22 года пошел работать к Диме в духовную академию массажистом. Он терапевт и священнослужитель. Там же, в духовной академии, я помогал ему заполнять медицинские карты. Через полгода ушел, стал заниматься массажем.

– И все-таки как Вы пришли к идее создания такого проекта?

– Я всегда помогал, ездил в основном в детские дома, но честно сказать, мне никогда не нравилась журналистика и телевидение.У меня есть хорошая подруга – певица Максим. Она мне сказала, что помогать – это хорошо, но будет больше пользы, если об этом узнают остальные. Посоветовала все записывать на видео. Я сначала отнекивался, но потом все-таки решил попробовать и мне понравилось. Так я начал колесить по всей России и помогать людям. Я запустил проект «Моя жизнь после детского дома». Ко мне обращаются брошенные одинокие люди с разными проблемами. Как правило, это покалеченные судьбой инвалиды. Я собираю средства, покупаю билет и лечу к ним, чтобы оказать медицинскую и психологическую помощь, привлечь внимание общественности. Этот проект подарил мне вторую жизнь. Я нашел себя и мне это нравится. Я раньше себя не уважал, меня часто преследовали мысли о самоубийстве. Я рад, что у меня появилась возможность заботиться о ком-то еще, и благодарен людям, которые меня когда-то направили. 

ntShZuhUAnI.jpg

Сейчас Максим помогает инвалиду из Белорецка


– Удается ли Вам раскрыть сердце каждому своему подопечному?

– Каждому хочется помочь, но не на каждого есть время. Бывает, что просто не успеваешь прочитать или ответить на чье-то письмо и в ответ на это получаешь очень негативную реакцию. Люди считают, что я обязан помогать всем. В противном случае могут эмоционально разговаривать, обматерить. На моем телефоне раздается много звонков. Я стараюсь ответить на каждый. Поддерживаю, как могу. Это конечно очень тяжело в моральном плане. Плюс ко всему, я свой проект спонсирую сам, и часто не хватает информационной поддержки.

– Истории бывают разные. Кто-то из обратившихся может оказаться бывшим сидельцем, у кого-то могут быть проблемы с наркотиками или с алкоголем. Когда Вы выезжаете, удается ли Вам не осуждать?

– Я никогда не осуждаю, потому что сам когда-то был таким. Я понимаю, что это мой крест и раз мне звонят, я должен помочь. Когда я общаюсь с такими людьми, я вижу, прежде всего, себя прошлого. Поэтому стараюсь поддержать, наставить на путь. Не всегда получается, конечно, ведь к каждому нужен свой подход.

А Вы отслеживаете после съемок судьбу подопечных?

– Да, удается. Они мне уже как родные дети. Например, в прошлом году в Иркутске у меня была громкая история. У меня был дедушка без ноги и без кисти. Он двадцать лет жил в непригодных условиях, про него все забыли, от него отказались родные. Чиновники отказались ему помогать, мотивировав тем, что он алкоголик и наркоман. Я наткнулся на эту историю в интернете и долго думал, боялся, что это могут быть мошенники. Но в итоге взял в кредит некую сумму денег и полетел. Сначала когда мы по приезду обратились в соцзащиту, нас встретили очень холодно, разбили камеру и даже предлагали некую сумму денег, чтобы мы забыли эту историю. Удалось их утихомирить только после того, как я сказал, что внизу ждет местное телевидение. Но там была какая-то мутная история, потому что его держали три года в подвале, пытались забрать дом, ведь на Байкале очень дорогая недвижимость.

В этом году у меня был еще один подопечный Аркадий. Он сирота и десять лет боролся за свое жилье, ему никак его не хотели выдавать. Он обращался в СМИ, прокуратуру, в различные ток-шоу. Ему отвечали, что жилье не положено, так как у него есть мама. Но мама от Аркадия отказалась официально. Мы в этом году полетели во второй раз в Иркутск к тому дедушке, справлять день рождения, ему исполнилось 78 лет. В итоге мне написал Аркадий, рассказал, что живет в помещении без окон, без дверей с ребенком и сколько бы он не обращался за помощью, все отказывали. Я сразу же выехал к нему, в его город. Он жил в ужасном, холодном помещении. Мы все спали в куртках. Так мы провели там 4 дня. Я написал во все местные СМИ, в прокуратуру, в соцзащиту и им стали заниматься.

– То есть бывает, что Вам страшнее обращаться к властям, чем ездить к своим подопечным?

– Иногда я конечно боюсь. Мне могут и в морду дать. Люди разные бывают. Не все чиновники добрые и хорошие. Многие не хотят реагировать и замечать проблемы. Если даже взять историю Славы из Белорецка, на его проблему многие годы закрывали глаза, хотя он писал и обращался во все возможные инстанции. Когда я приехал, и обратился лично, ему начали помогать, по крайне мере, к нему уже приходили врачи, обследовали и назначили лечение. Они даже были удивлены, что в этом доме может жить инвалид.

– Как Вы думаете, в чем секрет вашей популярности? Почему именно к Вам обращаются люди со всей России?

– Когда я приезжаю в другие города, меня обычно встречают хорошо. Не очень хорошо встретила только Уфа. Никто из СМИ не хотел брать историю Славы. Из местных СМИ историю Славы написали только в ProUfu.ru. Я не могу его бросить до того момента, пока у него не появится помощь. Людям нравится, когда человек искренен. Я всегда стараюсь в каждую историю привносить свои эмоции, рассказывать все искренне. Наверное, причина в этом.

– Как Вы сейчас планируете развивать свой проект, будете ли Вы продолжать им заниматься?

– Сейчас пока что это некоммерческий проект. Зарабатывать на каждую поездку приходится массажем. Опустить руки и закончить проект я не могу. В прошлом году на некоторое время я его закрыл. Я очень устал, у меня не было сил, на меня постоянно сыпались угрозы. Но после закрытия я начал понимать, что без проекта мне тяжело. Я понимаю, что моя помощь очень нужна людям. Я сам могу без него просто-напросто погибнуть. Сейчас я планирую открыть хостел и дом Милосердия. 

– Скажите, нужны ли сейчас государству сироты? В состоянии ли о них кто-нибудь позаботиться?

– Нам всегда говорили, что мы все будем наркоманами и алкоголиками. В моем классе все почти погибли – кто-то оказался в психбольнице, кто-то загнулся от наркотиков, кто-то сейчас продает себя. Я понял, что гибель – это выгодно, ведь нам выдают комнаты по соцнайму. Когда человек умирает, эта комната становится государственной. Многие ребята сами себя зомбируют. С момента выпуска с приюта прошло девять лет, и я рад, что продержался.

– То есть, сирот можно смело относить к социально-незащищенным слоям?

– Да, безусловно.

– Зная все это, Вы как-то пытаетесь поговорить с воспитанниками приютов, объяснить им, помочь?

– Да, я стараюсь с ними разговаривать. Недавно приезжал к детям и заметил один факт. Я спросил у ребят, куда они пойдут дальше после выпуска. А им по 8-12 лет. Маленькие дети мне отвечали, что будут пить. Одна девочка сказала, что будет в соцсетях ставить лайки.  Потом я рассказал про свою жизнь. Многие дети слушали с интересом, кто-то плакал. Некоторые к моим рассказам относятся с негативом, ссылаясь на то, что мне просто повезло, а некоторые наоборот прислушиваются, подходят, благодарят, просят контакты для дальнейшего общения. Если 2-3 человека с детского дома спасутся, для меня это будет уже успех.

– Как Вы относитесь к тому, что наших ребят запретили брать в семьи за границей?

– Если честно, я думаю, что это правильно. Меня тоже хотели усыновить, но семья из России. Я отказался, потому что мне было уже тяжело адаптироваться к жизни в обычной семье. Меня приглашали сначала в гости, разговаривали. Я сказал приемной маме, что больше не могу. Меня оставили в приюте и больше не появлялись. У нас усыновила девочку семья из Америки. Она писала полгода письма, а потом пропала. Потом мы узнали, что ее порезали на органы. Я думаю, что здесь большую роль играет удача. Но бывают и хорошие случаи. Одну девочку взяли в семью из Финляндии. Сейчас ей 27 лет, она живет вполне успешно. Но нужно понимать, что детям из детского дома очень сложно воспитываться в семье.

– А Вы сейчас что-нибудь знаете о своих биологических родителях?

– Да, я год назад познакомился со своей матерью. Как оказалось, она тоже из детдома, ее оставила там моя бабушка. После выхода из приюта моя мама пришла к моей бабушке, они начали жить вместе. Затем вместе сидели два раза в тюрьме. Она смогла исправиться. Я искал ее 24 года. В итоге ее нашли журналисты одного из ток-шоу, и как мне потом рассказали, ее удалось выманить только словами, что я якобы богат и знаменит. После эфира она говорила, что была рада встрече со мной. Но в момент, когда мне потребовалась материальная помощь, она мне отказала. Через некоторое время нас снова пригласили на эфир, чтобы показать какая мы счастливая семья. На эфире мне пришлось врать, что все хорошо. После она снова пропала. Мы с ней не общаемся и мне это непонятно. Мама хорошая, я бы просто хотел быть иногда рядом с ней.

– Чего, по Вашему мнению, не хватает обществу сегодня?

– В первую очередь нужно уважать себя, любить своих близких и родных. Сегодня мы все живы, а завтра кто-то из семьи может умереть. Я советую любить, больше общаться друг с другом, быть внимательными к своим близким. Нужно больше проводить время с людьми. Я и сам раньше был замкнутым, постоянно всех боялся и сидел в четырех стенах. А родителям я посоветую уделять детям внимание. Иначе итак гниющая Россия, погибнет.

Хочешь получать свежие новости от ProUfu.ru прямо в своем мобильном? Подпишись на нас в Telegram.

Читайте также
ПОДЕЛИТЬСЯ
Новости партнеров

Контент