Прислать новость

Глаза в глаза. Николай ЕВДОКИМОВ: «Беда в том, что люди не доверяют власти…»

18:28, 27 Марта 2020

| c3126

Азамат САИТОВ

Есть такая красивая восточная фраза: «Ничто не бывает без конца, и все начинается с дороги». Я ее частенько привожу, когда хочется верить, что впереди все будет немного иначе, станет чуть лучше, чем было до этого… Вспомнилась мне фраза и после вчерашнего обращения Владимира Путина к стране. Однако, в целом правильное восточное изречение на этот раз прежнего оптимизма почему-то не вызвало: «Впереди дорога, на мой взгляд, не проглядывается». Есть какое-то ощущение тупика.

Глаза в глаза. Николай ЕВДОКИМОВ: «Беда в том, что люди не доверяют власти…»

Это программа «Глаза в глаза», выходящая на портале Proufu. Я – Азамат Саитов, здравствуйте! У меня сегодня в собеседниках Николай Евдокимов, политолог. Приветствую и вас, Николай Анатольевич!

Реакция официальных СМИ была ожидаема: обращение Президента страны к нации, по их мнению, должно настроить всех на самый серьезный лад. В то время, когда весь мир пребывает в состоянии близкой к панике, Россия должна была, наверное, среагировать на угрозу всеобщей пандемии – впереди, мол, и нас ждут непростые времена. А что дальше? Как вы, к примеру, восприняли выступление Путина? Как простой россиянин и как политолог?

– Если продолжать ту аналогию, которую вы привели относительно дороги, по которой мы идем, то мне не хотелось бы думать, что впереди ощущение тупика. Скорее, надо говорить о том, что дорога пока видится в тумане. И мы не представляем, на каком этапе пути мы находимся… Полагаю, что у федеральной власти тоже нет четкого понимания, относительно того, как будет развиваться ситуация.

Когда мы говорим об обращении Путина, то мы должны отталкиваться сразу от нескольких моментов. Понятно, что тема номер один и то, что спровоцировало само выступление – эпидемиологическая ситуация в стране. Но ведь одновременно речь идет и об экономических последствиях! Не только распространение непосредственно вируса и борьба за здоровье людей, но и последствия тех мер, которые принимаются, попытка купирования прежних негативных последствий. Это политические последствия, и в связи с этим на второй план уходят некоторые социально-экономические процессы. Имею в виду в первую очередь падение цен на нефть, существенное снижение курса рубля, и то, как воспринимаются и предлагаемые поправки в действующую Конституцию…

С января, с момента выступления Владимира Путина перед Федеральным собранием РФ и всей политической элитой страны, прослеживается достаточно четко, что власть пытается предпринять некие амортизационные меры, чтобы не допустить распространения кризиса, несколько купировать общественное недовольство, которое стало возрастать уже с 2018 года. Мы это фиксируем – рост протестных настроений. Началось с пенсионной реформы, когда, по сути, был денонсирован общественный договор между властью и населением. Те меры, которые Путин предложил в январском выступлении и вчера в своем обращении к нации – попытка построить государство, которое будет выполнять определенные социальные функции.

– Подождите, Николай Анатольевич, а почему вы увязали между собой январское обращение к парламентариям и вчерашнее – к народу России? Какая связь между ними может быть?

– Взаимосвязь прямая. Это расширение элементов социальной поддержки для различных категорий населения. Почему такое происходит? По той причине, что власти необходимо обеспечить собственную легитимность, получить признание со стороны общества. Речь идет не о выборах даже, которые, по большому счету, функцию легитимации уже не выполняют в полной мере. А о том, что мы будем обсуждать в том числе и поправки в Конституцию, где говорится об обнулении президентских сроков, например. Для того чтобы общество это приняло. Необходима определенная сакрализация (хотя это слово мне не нравится). По крайней мере необходимо такое восприятие лидера страны, которое позволило бы принять вариант, предложенный властью.

– Иными словами, вы хотите сказать, что ситуация с коронавирусом – это как лыко в строку? Своевременная беда?

– Нет, безусловно. Если бы ситуация с коронавирусом отвечала интересам властей, то тогда не было бы переноса даты голосования.

– Тем не менее по вчерашнему обращению. С каким ожиданием вы сидели у телевизора? Ваши первые мысли тогда и сегодняшние ощущения?

– В общем, те меры, которые были связаны с переносом дня голосования, были ожидаемы.  Второй момент связан с тем, что предполагал два варианта развития сценария, по крайней мере.  Более, скажем так, силовой, направленный на усиление мер контроля, закручивание гаек по всем фронтам. Вплоть до введения карантина по «китайскому», условно говоря, варианту, когда будут перекрыты не только страна (она уже фактически у нас и так закрывается), но и отдельные регионы. Даже выезд из муниципалитетов. Кстати, в некоторых регионах это уже есть – например, в Красноярском крае губернатор такое решение принял. Не совсем понятно, как это с точки зрения правовой может быть реализовано, пусть юристы по этому поводу думают. Либо второй вариант – относительно мягкий, который все-таки не предполагает полного железного занавеса, но не исключает определенные карантинные меры в том виде, в котором они были приняты.

– Понятно, что вчерашнее обращение Владимира Путина – некий стратегический документ без детализации тактических нюансов. А народ по своему обыкновению вчера ждал сиюминутной конкретики. Которая начнет работать с момента обращения Президента к стране. Следует ли теперь ждать нам детализации курса? Что последует дальше? Вам не кажется, что вопросов больше, чем ответов?

– Вопросы, безусловно, есть. Но, на мой взгляд, суть не в этом. То, что озвучил Путин, это, в общем-то, и есть детализация: выходная следующая неделя, некие конкретные меры. Но по большому счету непонятно, является ли это долгосрочной стратегией власти? Либо это временные тактические меры. Если это носит стратегический характер, при котором власть попытается реализовать некий поворот в сторону усиления социальной составляющей – это один разговор. Если это тактические меры, чтобы избежать определенных негативных последствий, их минимизировать, то – это другой вопрос. Тогда нам нужно ожидать после того, как ситуация нормализуется, спустя несколько месяцев, какого-то отката по этим направлениям. Тут опять же многое зависит от степени распространения вируса, от того, как все будет проистекать. Но если мы говорим о стратегических вещах, то понятно, что кризисная ситуация вызовет большие проблемы для малого и среднего бизнеса. 

– Как следует понимать ориентиры, разбросанные в обращении Президента страны – как руководство к действию, в первую очередь, для федеральных властей, или же они не исключают свободу принятия собственных решений внутри самих регионов? Что правильнее будет: приведение большой страны к единому алгоритму, и при этом должна исключаться полностью самодеятельность на местах, или же наоборот – каждый регион должен проявлять в какой-то мере собственную инициативу?

к3.jpg

– Есть две точки зрения полностью противоположные. Это более жесткий вариант централизации или вариант относительной свободы, как, к примеру, в Великобритании, где большинство объектов продолжают работать. Понятно, что регионы находятся в неравном положении относительно распространения эпидемии. У нас центр распространения эпидемии – Москва. И, соответственно, закрыть ее на карантин – значит, закрыть фактически всю Россию!  У нас, чтобы попасть из одного региона в другой, необходимо делать такое через московский аэропорт. И второй момент связан с тем, что вертикаль власти приучила региональных лидеров к тому, что они, по сути, после сигнала федерального центра не должны противоречить ему.

– Может быть так, что накануне обращения Путина по каким-то закрытым каналам, в регионы поступил некий пакет каких-то конкретных действий для глав регионов? И что вчерашнее выступление Президента – некий сигнал: каждый достает секретные инструкции и начинает применительно к собственным условиям вводить свои какие-то правила игры у себя в регионе, нет? Может быть такое?

Не думаю. Во-первых, некий пакет мер был уже известен, и он транслировался из региона в регион. Это меры, связанные с ограничением на количество массовых мероприятий, с переходом значительной части сотрудников на удаленную работу… Что касается вчерашнего обращения, то можно было проследить по информационной повестке регионов. Многие главы регионов в тот же вечер собрали экстренное совещание в правительствах своих субъектов, где обсуждали, соответственно, реализацию озвученных мер. И еще один момент, связанный с этим аспектом: полагаю, что и в самом Кремле существовало на ситуацию несколько точек зрения. И решение, которое было озвучено Владимиром Путиным, я убежден в этом, принималось уже в последние часы перед его обращением к нации.

– Естественно, что и сегодня, и завтра, и в последующие дни народ будет обсуждать нюансы обращения. Возьмем, к примеру, то, на что уже сегодня с утра народ обратил внимание в тех же соцсетях: пятидневная нерабочая неделя, которая объявляется с понедельника. У многих вопрос: за чей счет? Отчего пять дней, а не две недели, которые положены на инкубационный период? Почему с будущего понедельника, хотя вроде у нас по России на сегодня не такое уж большое количество больных? Может надо было ввести чуть позже эти нерабочие дни? Потом, кто должен ходить на работу, кто должен отсиживаться дома, например, банковские клерки не знают – они работают или как? Таксисты – это транспорт или не транспорт? Насколько сегодня много таких вопросов может возникнуть?

– Главный вопрос, который вы задали – это за чей счет?

– Да, за чей счет банкет?

Понятно, что дополнительные выходные в разгар рабочего графика, в середине года, конечно же, удар, прежде всего, по негосударственным организациям и предприятиям, по малому и среднему бизнесу, который и понесет траты. Но полагаю, что здесь власть выбрала меньшее из двух зол: либо переход на удаленную работу, что фактически означает выходную неделю, либо неконтролируемый всплеск заражений коронавирусом значительной части населения. Понятно, что в этой ситуации не может быть выигравших, если мы не рассматриваем дополнительную неделю как простой способ отдохнуть. Она носит вполне очевидный карантинный характер. Предполагается, что люди в этот период не должны выходить из дома, дабы не способствовать распространению эпидемии. Это вынужденная мера, которая вызовет негативные экономические последствия. Все это прекрасно понимают. Исхожу из того, что власть не увидела другого варианта. Почему именно сейчас? На мой взгляд, в федеральной власти на сегодняшний день никто внятно не представляет себе, на каком этапе мы находимся, что нас ждет, каково наше будущее? Внятных прогнозов, на мой взгляд, пока нет в развитии сложившейся ситуации. Понятно, что будут какие-то негативные социально-экономические вещи. Путин в своем вчерашнем обращении попытался их купировать. Но, полагаю, угодить в такой ситуации всем социальным группам, в том числе представителям малого и среднего бизнеса, конечно, было невозможно. Потери будут, и это было ожидаемо…

– Понимаю сегодня большую армию предпринимателей, малый и средний бизнес: людей нужно отпустить в неоплачиваемые отпуска! Даже неделя для них – это удар: как быть с каждодневной выручкой, которая и так небогата у большей части предпринимателей в глубинке? Та же плата за аренду пустующих помещений тоже будет ведь тикать! От властей мы не слышим ничего обнадеживающего. И из Кремля пока не прозвучало внятного рецепта. Следует ли ждать, что оттуда пошлют месседж руководителям регионов: мол, ребята, объясняйте ситуацию теперь на местах своим бизнесменам, предпринимателям…

– Полагаю, что федеральные власти осознают это. Понимают это и во многих регионах, где уже проходят встречи с предпринимателями, с представителями малого и среднего бизнеса. Повторюсь: это выбор между двух зол, и власть полагает, что выбрала меньшее из них. Да, эти меры очень больно ударят по мелкому и среднему бизнесу. Но распространение вируса, вероятно, в понимании федеральной власти, привело бы к более тяжелым последствиям. В том числе и для экономики.

к2.jpg

– Забежим на два–три дня вперед. В понедельник начнется пятидневная выходная неделя. Мы что-то услышим от региональных властей, какую-то более уточненную конкретику?

– Консультации с представителями бизнеса уже проходят во многих регионах. В том числе и у нас.

– Ваш политологический прогноз на ближайшее будущее?  

– Есть несколько точек зрения. Мы, политологи, в основном обсуждаем вопросы не столько экономического, сколько социально-политического развития. Что касается его, то здесь речь идет о том, что необходимо обеспечить определенный минимум качества жизни у населения. Если эти меры не будут приняты, то следует ждать резкого падения уровня жизни (нужно помнить еще и о мировом экономическом кризисе, связанном с падением цен на нефть и проседанием бюджета РФ). Уже спустя несколько месяцев все это может привести к росту общественного недовольства и росту, может, даже протестных настроений! И естественно, что власть предпринимает меры, чтобы это купировать. Многие коллеги со мной согласны: не все действия власти следует рассматривать именно с точки зрения экономической целесообразности. Многие действия предпринимаются с точки зрения социальной и политической стабильности, целесообразности, принося в жертву экономическое благополучие.

– Что, как вам показалось, больше превалирует сегодня в обществе: растерянность, осторожность или желание минимизировать возможные негативные последствия? В том числе и во властных структурах. Не будем отрывать в данном случае народ от власти… 

– На самом деле они оторваны друг от друга. И на мой взгляд, власть куда большее внимание уделяет проблеме, нежели общество, которое, может быть, только в последние дни начинает что-то осознавать.  До сих пор нет понимания того, в какой ситуации мы находимся, всей ее сложности! Это проблема не людей, а проблема того, что люди не доверяют власти как таковой. И та информация, которую власть до общества пытается донести, не воспринимается, как серьезная. К сожалению, власть сама в течение многих лет формировала подобного рода отношение к тем мессенджерам, которые она посылает в общество. Люди воспринимали те или иные действия как попытку манипулировать их мнением, поведением, попытку прикрыть какие-то непопулярные решения власти и так далее. Поэтому очень долгое время, может, вплоть до сегодняшнего дня, значительная часть общества рассматривает эти меры, как желание прикрыть какие-то вопросы, связанные с голосованием по поправкам в действующую Конституцию.

– Вопрос как к политологу: внесенные ранее изменения в проект Конституции к моменту новой даты рассмотрения поправок, которую когда-нибудь объявят, могут претерпеть определенные изменения, вызванные нынешней ситуацией в стране? Которые произойдут, к примеру, к падению уровня пандемии? Может ли вся эта ситуация с коронавирусом как-то отразиться на нашем прежнем общероссийском мышлении?  

– Может ли ситуация поменять общественное сознание, другими словами? Изменить общественные установки?

– Да. И как это скажется на тех поправках, которые уже были внесены: останутся ли они все или же какая-то часть уже будет признана неактуальной? Или, наоборот, будет что-то усиленно…

– Что касается переноса даты голосования по поправкам в Конституцию, то полагаю, что для власти это как раз серьезный удар. Не думаю, что она была заинтересована в переносе даты голосования на более поздние сроки. Дело в том, что, когда процесс поправок был запущен, федеральная власть старалась утвердить их принятие как можно быстрее. Дело в том, что, когда развивается какой-то политический процесс (а это закон политической жизни), он актуален до тех пор, пока сохраняется динамика. Если же политический процесс ставится на паузу, то можно с высокой степенью вероятности говорить о том, что актуальность некоторых позиций снизится. И, возможно, произойдет определенное переосмысление некоторых поправок. Изменятся ли сами поправки? Давайте называть вещи своими именами: поправки вносятся политической элитой, а не самим населением как таковым.  Полагаю, поддержка некоторых поправок может существенно снизиться. Прежде всего, потому что ухудшится материальное положение людей, качество жизни. Если вспомнить классиков марксизма-ленинизма – «Бытие определяет сознание». Это аксиома, которую пока никому не удалось опровергнуть! Соответственно, люди могут быть крайне раздражены к моменту голосования. Боюсь, что ситуация может измениться, с точки зрения восприятия обществом предложенных на сегодня поправок, и измениться не в пользу власти.

– Последнее, чего в вас больше на сегодняшний день: пессимизма или оптимизма?

– Оптимизма у меня нет. Но я бы не сказал, что настроение пессимистическое. Скорее, оно осторожное. Мы, как сказал в начале разговора, находимся пока в тумане. Но рано или поздно ветер подует, туман рассеется. Главное, чтобы это произошло как можно быстрее…



ПОДЕЛИТЬСЯ