Без цензуры


Без цензуры. Игорь САВЕЛЬЕВ: «Цензура в республике, увы, не зарождается, а уже расцветает»

12:41 17 Ноября 2019 | 4177
Автор: Портал Proufu.ru
Все материалы автора

Писатель из Уфы, известный далеко за пределами России как автор книг о «бунте подрастающего поколения», неожиданно для земляков решил покинуть республику и осесть в Москве. Что подвигло Игоря Савельева на такой шаг? Только ли желание любого творца быть ближе к главному очагу культурной и общественной жизни страны? Или есть на то свои местечковые причины?

Без цензуры. Игорь САВЕЛЬЕВ: «Цензура в республике, увы, не зарождается, а уже расцветает»

Начну с фразы, сказанной на одной из встреч президента России Владимира Путина с творческой интеллигенцией: «Истинное искусство далеко не всегда является коммерчески успешным». Их приписывают нашему земляку. Нет, не рокеру Юрию Шевчуку, который на памятных посиделках с главой государства, помните, скромно назвался Путину - «Юра, музыкант». Слова, которые привел сегодня, в далеком 2007-ом году сказал другой уфимец, один из участников встречи молодых писателей с российским президентом, Игорь Савельев. Он мой сегодняшний собеседник в формате авторской программы «Глаза в глаза», выходящей на портале ProUfu.ru. Я - Азамат Саитов, здравствуйте! Приветствую и вас, Игорь!

У той вашей фразы было продолжение: «Для настоящего писателя наступил экономический запрет на профессию». И стало интересно: что побудило тогда вас сказать такое президенту России? Как он отреагировал, и насколько актуально такое утверждение сегодня, по истечении десяти с лишним лет?


- Что побудило сказать? Наверное, глупость и молодость. Мне кажется, что просить чего-либо у власти неприемлемо для людей творческих профессий. Что касается той встречи, то она была связана с организациями, которые занимались молодыми писателями. Мы думали, что создадим какое-то такое движение, которое будет поддерживать молодых писателей - не Союз писателей, но что-то такое, связанное с существовавшей тогда премией «Дебют», которой уже нет… Вот поэтому мы, те, кто был в Ново-Огарево, говорили даже не о том, что волнует лично нас, а о проекте, который на тот момент был. Я говорил о том, что такой профессии, как писатель, нет в современном законодательстве. Говорил о том, что в западных странах есть какие-то системы грантов, система закупок книг, литературных журналов для библиотек и так далее. Что позволяет пишущему человеку зарабатывать. В России не было на тот момент, и, в принципе, нет до сих пор системы, которая позволяет писателю зарабатывать те деньги, которые он мог бы, если бы у нас, допустим, была система как во Франции или Германии.

- И что Путин?

- Он сказал какую-то общую фразу в ответ: что-то про качество продукта, что должно быть. В общем-то, я сформулировал, к сожалению, в такой форме, в которой все всегда у него формулируют, когда просят у него денег. Я не очень был доволен, что это выглядело именно таким образом, но и как бы он ответил мне в таком же духе. Вообще, Путин периодически встречается с писателями, людьми, которые связаны с литературной индустрией, с книгоизданием. И вопросы за эти пятнадцать лет совершенно не поменялись, как его ответы, и сама ситуация осталась прежней…

- Вы обронили фразу, что возможно сейчас не задали бы такой вопрос Путину… Почему: жизненный опыт, разочарование, понимание некоторых вещей?

- Считаю, что, просить что-либо неуместно, и, что можно говорить о каких-то более конкретных экономических вещах. Но не том, что есть экономический запрет на профессию, что нам все должны… На самом деле писателю никто ничего не должен. Это ошибочная трактовка.

- Беседовать с писателем, матерым и известным, каковым вы стали за последние годы, - дело не благодарное. Во-первых, есть риск навести зевоту на публику. Во-вторых, сам при этом чувствуешь какой-то некий дискомфорт в такой тонкой теме. Потому не буду рисковать, предложу иной алгоритм беседы, если не возражаете. Начну с главной темы, почему мы встретились сегодня. Нынешняя неделя, к нашему сожалению, для Игоря Савельева -  последняя в Уфе. Вы уезжаете навсегда в Москву…

- Да, уезжаю жить и работать. Не знаю - навсегда или нет, не зарекаюсь, но действительно: сегодня мы беседуем, а в понедельник выхожу на работу в Москве в Высшую школу экономики. Буду заниматься продвижением исследований, связанных со сферой образования.

- Когда прослышал о вашем отъезде, вспомнилось интервью, данное вами однажды уфимскому изданию. На вопрос корреспондента, почему бы успешному и модному писателю Савельеву не перебраться в белокаменную, вы ответили: мол, в Москве и работать не комфортно - куча встреч и дел, да и сам главный российский мегаполис с его ритмом жизни не располагает к творчеству. Что поменялось в мировоззрении за эти годы, прошедшие с того давнего интервью? Или есть другая причина?

- Скажем так, причин несколько. Но одна из главных причин - есть определенная индустрия, связанная с литературой, книгоизданием, которая предполагает какой-то набор действий. Допустим, когда у тебя выходит книга или что-то еще происходит, бывает во вред, если писатель не в Москве. Что касается ритма жизни - он там другой. В Уфе он медленней, но не ощущаю, что здесь живется легче в этом смысле. Конечно, в бытовом смысле легче. Но мне приходится очень много работать и зарабатывать при этом гораздо меньше, чем зарабатывал бы в Москве.

- Здесь и цены на порядок ниже. В Москве-то жизнь дороже…

- Смотря на что. В Москве немного дороже, но там по-другому оценивается труд людей…

- Так или иначе, повторяете путь отца - Виктора Савельева, с которым мы работали в одной редакции, в «Вечерней Уфе». Он так же перебрался в свое время в Москву… И думаю, что он, как родитель, этому конечно же очень рад.

- И надо как-то двигаться вперед, к чему-то новому. В профессиональном смысле в последние годы со мной ничего интересного в Уфе не происходило… Если я хочу развиваться как писатель, журналист, мне надо, видимо, занимать новые плацдармы, продолжать работать.

- Покончим, наверное, с этими интеллигентскими штучками и реверансами! Не случайно я поднимал вопрос о переезде, не случайно хотел заострить тему. Все, кто отслеживают политические новости республики, наслышаны в той или иной мере об обструкции, которую устроили сотруднику главного информагентства «Башинформ» Игорю Савельеву за его реакцию на одну из чужих публикаций в социальных сетях. Якобы, именно по этой причине Савельев был вынужден оставить работу в агентстве «Башинформ» или его попросту попросили уволиться. Расскажите сами об этой ситуации. Озвучьте, что называется, мнение пострадавшей стороны. Или это были лишь досужие разговоры?

без2.jpg

- Не считаю себя пострадавшей стороной. Есть агентство «Башинформ», которой, действительно, отдал достаточно много времени своей работой. Но поскольку это - достаточно большой медиа-холдинг, раз в несколько лет менял место работы. Занимался газетой «Версия», потом в «РБК.Уфа» был обозревателем, когда «Башинформу» принадлежала его франшиза. Последний год занимался рекламной деятельностью. Единственное, с чем я никогда не связывал себя - работа в информационной службе. Понимаю, что «Башинформ», как агентство, выполняет госзаказ и является в определенной степени рупором государства. И это накладывает определенные ограничения на сотрудников. Но я занимался независимыми проектами типа «РБК.Уфа», который обладал независимостью в редакционной политике по соглашению с Росбизнесконсалтингом в Москве. Это был важный пункт соглашения. Потому весь последний год, занимаясь рекламой, не соотносил себя с бюджетной госзаказовской частью «Башинформа».

- Что же тогда произошло?

- Занимался тем же, чем и всегда: свободно писал в социальных сетях о том, о чем считаю нужным писать, как литератор, общественный деятель. Как и об одном из расследований штаба Навального в Уфе...

- И что было дальше? Вам после этого указали в сторону порога? Или объявили выговор? Что произошло? Слухи разные ходили.

- Скажем так - обсуждался вопрос о механизмах моего увольнения. Но поскольку я находился в отпуске и вне России, то это было юридически невозможно. Мы нашли компромисс, который устроил всех участников этой, будем говорить, сделки. Я написал заявление и покинул агентство «Башинформ».

- А обосновали необходимость увольнения: какими словами, доводами? Вы нарушили этику агентства? Вы нарушили какие-то неписанные правила?

- Не знаю, возможно они и писаные. Во всяком случае, действительно, существуют некие этические нормы, которые связаны с работой журналистов государственных СМИ. В частности, «Башинформа». Почему упомянул о том, что специально дистанцировался от информслужб? Чтобы никого не подставить, и самому сохранить их независимость. Считаю, что журналист должен быть свободен, во-первых. Что у нас должна быть какая-то общественная дискуссия вокруг тех или иных публикаций. И требовать от людей, чтобы они не писали постов в социальных сетях, посвященных каким-то острым темам, - это достаточно нелепо! В этом смысле не могу согласиться с теми, кто критиковал мою позицию.

- Отчасти, это стало причиной того, что уезжаете в Москву? Или это лишь повод, чтобы принять кардинальное решение об отъезде?

- Причин несколько. Но одна из них заключается в том, что последние два месяца нахожусь без официальной работы! Я понял, что каких-то интересных предложений мне не будет. Не могу сказать, что это было какой-то фатальной проблемой: я - востребованный копирайтер, пишу много текстов. Рекламных, в частности. Но я понял, что могу попробовать построить свою карьеру в другом месте…

- Словом, ваша жизнь в Уфе усложнилась. Многие из коллег, наверняка, тоже задумывались: а если вдруг им такой же «волчий билет» дадут в руки? Насколько это трагично для представителя нашего ремесла?

- Все зависит от круга профессиональных связей. Я не почувствовал, что вокруг меня создался какой-то вакуум, но я увидел, что некоторые люди, связанные с государственным сектором СМИ, от меня начали шарахаться.

- Почувствовали себя изгоем?

- Если бы я находился в кругу этих людей, то, наверное, да. Но я работаю в другом секторе, в основном, в коммерческом, где всем, по большому счету, «по барабану». Никого история со мной не интересует, я работаю для журналов глянцевых, не глянцевых… Если бы я близко общался с людьми, которые представляли бы какие-то государственные газеты или телевидение, может быть, я бы что-то почувствовал. Но, к счастью, не пришлось.

- На днях стало известно, что некое акционерное общество «Башинформ», носящее такое же название, что и главное республиканское СМИ, существующее по сей день под этим брендом уже более двух десятков лет, вдруг объявило о своем выходе из режима «спячки». И это АО начало объединительную компанию всех официальных газет, телевидения, радио, издательства и даже киностудии «Башкортостан» в единую медийную вертикаль. Вот что вы думаете по этому поводу как журналист, отдавший старому доброму «Башинформу» юношеские и младые годы? Объединение всех госСМИ - вещь востребованная? Это общефедеральный тренд или лишь же копирование опыта наших ближайших соседей – «Татмедиа»?

- На самом деле это - не новость. Указ был принят еще 2019 году. Мы все были в курсе, но ничего пока не происходило. Идея объединения всех в единый госхолдинг выглядит довольно странной в силу хотя бы каких-то технических вещей. Понятно, что, когда есть телевидение - одна история. Когда есть районные газеты, это - совсем другая история. Когда есть республиканские государственные СМИ - это третья история. Непонятно, зачем объединять все в один холдинг? Я бы понял, если бы в него вошли лишь республиканские газеты. Государственные, допустим. В принципе, это было сделано при Хамитове - есть издательский дом «Республика Башкортостан», который, в общем и в целом, представляет собой примерно то, что сейчас создается под брендом АО «Башинформ». Я не очень понимаю разницу…

- Вы считаете, что районки надо было оставить в автономном плавании?

- Они не в автономном плавании, они тоже в издательском доме «Республика Башкортостан». Но как показал его опыт – путь достаточно тупиковый.

- Игорь, давайте не будем лукавить! Я тоже, конечно, как-то пытаюсь культурненько, интеллигентно… Спрошу в лоб: создается печатный аудио-визуальный монстр, который будет определять информационную политику в республике. В главном кабинете зарождается некая идея, потом она, как мне пояснили, «упаковывается» и передается по вертикали вниз. Означает ли это, что в республику придет единомыслие?

1.jpg

- Единомыслие в республику в этом смысле уже пришло. И насколько знаю по работе коллег из государственного сектора информационных СМИ, все это так примерно и выглядит. В последний год, как минимум… Есть кабинеты, с которых точно все «транслируется». То есть, в каком виде это происходит - в виде ли агентства «Башинформ» или в виде Минпечати, каких-то менее формальных связей - никакой роли не играет.

- Получается, что мы присутствуем при зарождении цензуры?

- При ее развитии. При зарождении присутствовали раньше. Она, конечно, существует. И боюсь, что существовала при позднем Хамитове тоже, в той или иной степени. Понятно, что теперь она развивается сильнее и сильнее…

- Такое свойственно только нашему региону? Вы часто бываете в Москве, за рубежом, общаетесь с коллегами, писателями… А писатели - народ свободный, видящий все в перспективе…

- В регионах вообще со свободой слова так себе было всегда. В той или иной степени... Думаю, что в этом смысле Башкирия мало, чем отличается от наших соседей. Я думаю там примерно то же самое… Здесь есть какие-то частности: где-то позволяется больше, где-то позволяется меньше.

- Не является это еще одной причиной отъезда Савельева из Уфы, где сегодня начинают перекрываться кранчики гласности?

- Я не сталкиваюсь с тем, что мне перекрываются какие-то кранчики. Я, как писатель, издаюсь не здесь. Как человек, который активно ведет соцсети, в общем-то, тоже ничем не ограничен. Как журналист, достаточно давно не работаю в СМИ. Поэтому, по большому счету, мог бы сказать, что меня это не беспокоит. Но чувствую, что атмосфера становится менее благожелательной к различным высказываниям…

- Завершая тему о будущем медийном холдинге «Башинформ»: что нас ждет, по вашему мнению? Всех живущих в республике?

- Вы говорите не о журналистах?

- Журналистов, читателей, телезрителей, радиослушателей…

- Надеюсь, что люди, которых знаю, в том числе и в информагентстве «Башинформ», других изданиях, задавая определенную планку свободы слова, удержат ситуацию, чтобы мы полностью не скатились к восприятию всего «под козырек». Есть надежды, связанные с конкретными людьми, которые находятся в профессии. Понятно, что они постепенно вымываются оттуда. Но, по большому счету, думаю, что пока они работают - все не упадет в категорию окончательно «выключенной» прессы!

- Может, не стоит следовать примеру ближайших соседей и строить некое подобие «Татмедиа»? Оставить телерадиокомпанию «Башкортостан», куда входит БСТ, телеканал «Курай», радио «Юлдаш» на собственном бюджете - пусть живут по своим уставам и отвечают за свои дела. Не трогать киностудию «Башкортостан»: пусть снимает те фильмы, которые им кажутся интересными - не только художественные, но и документальные. Может, все-таки, не следует «коня и трепетную лань» впрягать в одну повозку?

- Думаю, что это вопрос чисто экономический. Но спорный, с точки зрения экономики.

- Экономия на гласности - палка о двух концах…

- Это связано больше с распределением каких-то бюджетов, которые тратятся на госСМИ.

- Как бы не аукнулась нам эта экономия на такой сфере, как средства массовой информации.

- Мне кажется, что все равно с уровнем свободы слова это никак не связано. С другой стороны, любое укрупнение структур, на самом деле, чаще порождает громоздкость, чем положительный эффект. Такая опасность есть.

- Грустно...

- В этом смысле за год не поменялось практически с создания большого «Башинформа».

 - Большой «Башинформ» еще не создан. Хотя есть уже даже Совет директоров и его председатель…

- Он и раньше был, этот Совет директоров. И раньше был его председатель.

- И еще пару вопросов, но уже как к писателю Савельеву. Чем планирует заниматься теперь уже без пяти минут москвич Савельев в белокаменной? Будут ли выходить книги, которые мы будем читать на вашей малой родине? Возможно, даже очередная, может, уже в рукописи? И будет ли кормить и дальше журналистика?

- Классической журналистикой пока не занимаюсь. Посмотрим, что будет дальше, пока занимаюсь эдаким «научпопом», условно говоря: буду писать об исследованиях, продвигать научную работу. Что касается новых книг? У меня выходит книга в феврале, в издательстве «АСТ». Сейчас мы как раз активно готовим ее редактуру, хотелось бы закончить все до Нового года. Рукопись уже, естественно, есть.

- О чем? Это опять «бунт подрастающего поколения», как было в предыдущих книгах? Или это уже что-то взрослое?

- Скажем так, весь сюжет связан с каким-то подобием путча, который происходит в Москве, гипотетически. Окружение Путина отстраняет его от власти.

- Подобие от Оруэлла?

- Нет, это связано с конкретной судьбой конкретных людей. Там есть некий вице-премьер, который входит в условное ГКЧП. Он вызывает своего сына из Англии, который учится, уже не помню, где он там учится... В Кембридже. И прилетает в Москву…

- И начинается конфликт поколений… Человек, отравленный духом Кембриджа, не принимает философию папаши...

- Он проводит неделю в Москве, запертый в квартире с охраной, пытается встретиться с отцом. С ним происходят какие-то события, ничего не получается. Такой некий полностью реалистический роман.

- Кто побеждает: подрастающее поколение или старая гвардия?

- Заканчивается тем, что он уезжает обратно в Лондон.

- Хеппи-энда не будет?

3.jpg

- Можете считать, что это хэппи-энд.

- Но переворот может состояться? То есть, мы в ожидании таких возможных сценариев в России или нет? Почему вы вдруг обратились к этой теме?

- Почему я обратился к этой теме? На самом деле меня вдохновило, когда прочитал интервью сына Бориса Пуго.

- Бывшего и последнего министра МВД СССР, который покончил с собой, имея на то офицерское мужество. Он и его жена - застрелились…

- Да. Интервью, посвященное тем дням и событиям, которые происходили в семье, в какой-то атмосфере непонимания, что происходит. И атмосфере какого-то безумия. Это меня очень заинтересовало, начал об этом думать. И на этой основе вырос сюжет.

- Вы уже упоминали издательство «Дебют», где вышли ваши первые книги, и вспоминали слова ответсека Виталия Пуханова, который, поздравляя с очередной книгой, сказал: «Большее, что может дать малая родина писателю, - это пинок под зад».

- Прошло пятнадцать лет, но я хорошо помню эти слова…

- Согласитесь, что Пуханов тогда весьма пророчески вам сказал все это. Тем не менее, вы уезжаете не только из города, где с вами, отчасти, поступили несправедливо, жестко, но и от своих читателей, друзей-единомышленников. С каким настроением покидаете нас? Трижды сплюнув через плечо, мол, свят-свят? С чувством сожаления? Или же в предвкушении более настоящей жизни в Москве?

- На самом деле, если бы все зависело только от того, что хочу, я бы, возможно, не переехал. Но есть объективные факторы, которые влияют на то, как должен действовать, чтобы добиться какого-то успеха. Неважно в работе, писательской судьбе… Я делаю то, что надо. Потому не могу сказать, что уезжаю с сильным сожалением. Но с определенным сожалением от того, что сегодня так жизнь в России устроена, что многие вынуждены уезжать. Это связано и с экономикой, и с деградацией регионов, которые происходят, увы, повсеместно. В этом смысле Башкирия ничем не отличается от других российских регионов. Понимаю: чтобы как-то развиваться дальше, чтобы все было хорошо у моей семьи, а сын пошел в хорошую школу и тому подобное, - мне лучше уехать, нам лучше уехать. Поэтому и уезжаю, что мыслю такими категориями. А не потому, что здесь со мной так поступили…

- Как бы ни сложилась у вас творческая судьба, чисто человеческая жизнь, искренне вам желаю свершения всех ваших надежд! И уверяю вас, что в Уфе остается у вас истинные друзья… Удачи на новом месте!  

- Я тоже на это надеюсь. Спасибо!



ПОДЕЛИТЬСЯ

Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите CTRL+ENTER


Новости партнеров



Рекомендуемое



Спецпроекты




Карточки






---

Опрос

В Уфе к Новому году на городских площадях устанавливают живые новогодние ели, в то время, как в прошлые годы устанавливали ели искусственные. Вы за живую ель или искусственную?

Пройти опрос

Происшествия



Сексуальная пятница