Общество


Бывший милиционер из Уфы о своей работе: «Вид пытки зависит от фантазии оперативника»

18:14 14 Августа 2018 | 21696
Автор: Дарья КУЧЕРЕНКО
Все материалы автора

Бывший оперуполномоченный рассказал ProUfu.ru о своей работы в уфимской полиции: кто и зачем пытает задержанных, в чем российские правоохранительные органы отстают от Запада и почему сегодняшние полицейские – это «серая масса». По просьбе мужчины монолог публикуется анонимно. 

Бывший милиционер из Уфы о своей работе: «Вид пытки зависит от фантазии оперативника»
Фото: Рамиль Ситдиков / «РИА Новости»

Я работал оперуполномоченным в Уфе с 2000 по 2009 год. Был «зональником», затем «убойником». Что это такое? Управление делится на отделы: есть отдел по борьбе с кражами из автомобилей – «транспортники»; есть по борьбе с кражами из квартир – «квартирники»; есть отдел розыска – «розыскники», отдел по раскрытию убийств – «убойники».

Район поделен на территории, за каждым закреплен оперативник, «зональники» же могут раскрывать преступления по всему району. Всегда считалось, что «убойники» – это «голубая кровь», это самые крутые, про них даже фильмы снимают.

Вся работа оперативника – найти информацию; раньше вербовали агентов, сейчас уже нет. Им платят деньги за информацию. В основном агентами становятся бывшие заключенные, потому что к ним проще всего найти подход. Завербовать – целая наука, это очень сложно, для вербовки нужен компромат на человека. Когда я начинал, социальные сети еще не использовались в работе. 

Получить информацию можно также через прослушку, но для того, чтобы ее использовать, нужны были весомые аргументы. Обычно прослушку используют, когда есть серьезные основания подозревать человека в совершении преступления. Жучок могут поставить в квартиру или машину. 

Чтобы прослушать телефонные разговоры, не надо ставить никакой жучок в телефон, достаточно перехватить звонок. В полиции есть специальное подразделение по работе с техническими средствами, они этим занимаются. 

В Следственном комитете есть специальное устройство для извлечения всей информации из телефона, если тот запаролен. Когда я работал в полиции, там таких не было. Знаю, что сложнее всего «сломать» айфоны, они очень хорошо защищены. 

менты.jpg
             Фото: therussiantimes.com


«Вид пытки зависит от фантазии оперативника»

«Палочная система» в полиции есть и будет, пока не сделают настоящую реформу, как в Грузии. Самое интересное, что зарплата не привязана к «палочной системе». Но тебе каждый день с утра до вечера «выносят мозг», что ты должен что-то раскрыть. Есть такая аббревиатура АППГ – аналогичный период прошлого года, ты всегда должен раскрыть чуть больше, чем в прошлом году.

Каждый второй милиционер на допросах превышал должностные полномочия: пытал, угрожал подбросить наркотики. 

Люди очень боятся, что им подбросят наркотики. И правильно делают, потому что такое действительно есть. Но просто так это не происходит: если наркотики подбросили, значит, ты в чем-то замешан.

В мое время били только опытные оперативники, молодым этого делать не разрешали, потому что они могли оставить следы или даже убить нечаянно. 

Самый популярный вид пытки – «телевизор» (в положении полуприседа надо держать в вытянутых руках табуретку сиденьем к лицу – прим. ред.). Я знаю про «слоника» (на человека надевают противогаз и перекрывают воздух – прим. ред.), про «вжик-машинку» (пытка током с помощью военно-полевого телефона – прим. ред.). Про то, что надевают на голову пакет, слышу впервые. 

комитет против пыток.jpg

Виды пыток. Иллюстрация Комитета против пыток


Вид пытки зависит от фантазии оперативника. Подумайте сами, кто пытает с помощью военно-полевого телефона? Конечно, ФСБшники. У полицейских он может быть, только если его им подарили. Я знаю, что в одном отделении в Уфе таким образом пытали. Электрошокер в мое время тоже не использовали – он же оставляет следы. Им можно только возле уха звуки издавать, чтобы напугать человека.

Конечно, пытки не поощряются. Их используют только в случае тяжких преступлений: убийства, похищения детей.

После пыток все раскалываются, иногда человеку достаточно увидеть приготовления, и он уже во всем готов признаться.
Начальство закрывает на это глаза, но только если это помогает раскрыть преступление и если после этого нет жалоб. Смотрели последний фильм «Миссия невыполнима» с Томом Крузом? Вот у нас было, как там: «Если вы провалите задание, мы от вас откажемся». Если попадаешься с пытками, начальство говорит: «Мы тебя не знаем». 

 

 «Нет нормальных инструментов»

Почему пытают? Потому что у российских оперативников нет нормальных инструментов для раскрытия преступлений, приходится использовать «бабушкины методы», инквизицию. Нет безгрешных оперативников – все превышают должностные полномочия. Ну, конечно, никто не избивает до синяков, не бьет по голове. Сейчас же не 37-й год, когда надо было выбить показания любой ценой. Бьют, чтобы не было следов.
  

пытки.jpg

Фото: «Радио Свобода»

Смотришь американские фильмы, они там по биологическим следам (слюна, кровь, кусочки кожи под ногтями) идентифицируют преступника. Когда я работал, это было что-то из области фантастики. У нас такие анализы не делали, надо было отправлять в Екатеринбург, и то только в случае резонансного преступления. 

Сейчас башкирская полиция более-менее выходит на современный уровень, но все равно сильно отстает даже от Казани. Вот журналисты любят сравнивать Башкортостан с Татарстаном… И ведь мы действительно отстаем: в то время, когда я работал, у них в милиции было все, а у нас ничего.

В Америке стали использовать полиграф (детектор лжи – прим. ред.) в 60-х годах прошлого века, причем применяли его при любых преступлениях. Сейчас там стали потихоньку отказываться от него. У нас полиграф появился только в 2005 году, до сих пор применять его можно только в случае тяжких преступлений. Сотрудник, который работает с полиграфом, всегда занят, к нему большие очереди.

Опять же в американских фильмах показывают, что на место преступления приезжает целая бригада, все в халатах, чтобы не отставить следов. У нас, если, например, ребенок пропадает, приезжает все начальство: истопчут все место преступления, всюду наследят, надают «ценных» советов и уедут. 

По поводу розыска. Людей всегда не хватает. Хорошо, что появились такие организации, как «Лиза Алерт», у них есть сотни волонтеров. Если бы их не было, всю работу пришлось бы выполнять трем полицейским. Помните, когда пропала студентка и ее тело нашли в шахте лифта заброшенного недостроенного дома? Если бы не волонтеры, ее бы вообще никогда не нашли. Может быть, обнаружили бы строители, если бы в доме возобновили стройку.



«Менты сегодня – это серая масса»

Я ушел до реформы МВД. У меня много друзей, которые сейчас работают в органах, мы часто встречаемся, выпиваем вместе. Они мне рассказывают, что после реформы все стало хуже. Сейчас средняя зарплата в полиции 40-50 тысяч, за нее все держатся. Когда я был в милиции, платили мало, работали все на энтузиазме. 

Сейчас прокуратура и Следственный комитет стали жестко смотреть за тем, чтобы в полиции не было пыток. Инструменты для раскрытия преступления так и не появились. Бить на допросах полицейские боятся, потому что за это могут не просто с работы уволить, а еще и посадить… Но если не раскрываешь, все равно не уволят, потому что некого взять на твое место.

МВД говорит, что у них якобы полная обеспеченность кадрами, но это неправда. Посмотрите, кто сейчас там работает?

 Менты сегодня – это серая масса, там только офицеры с высшим образованием, сержанты все со средним: у кого – сельхозколледж, у кого – ПТУ. 

У ОМОНа в основном нет высшего образования, им на все пофиг, они и дома не бывают. Вы думаете, они размышляют о том, какую работу им приходится делать? Если у них есть указание разогнать толпу подростков на митинге, они будут это делать.

задержание.jpg

Задержание на митинге в Москве. Фото: dw.com

Я недавно смотрел в интернете, как в Италии на митинге полицейские сняли шлемы и отказались задерживать протестующих. Думаю, возможно ли такое у нас? Нет, у нас такого не может быть. Майора Ильдуса Шангареева, который засветился в Уфе на всех последних митингах, я помню мелочью и трусом. Системе и нужны такие, как он: исполнительные, закомплексованные и трусливые, которые побоятся сказать, что они не будут задерживать протестующих, потому что они не нарушают закон.

шангареев.jpg

Майор Ильдус Шангареев (в центре). Фото: ProUfu.ru


Оперативникам нельзя «светиться»

Сегодня сотрудники не занимаются своей работой: людей не хватает – заставляют дежурить. Когда я работал, в отделе каждый день не хватало сотрудников  – они или дежурили, или отсыпались после дежурства. На публичные мероприятия сгоняют всех полицейских. Это неправильно, потому что оперативникам уголовного розыска нельзя «светиться». 

У нас был случай, когда двое оперативников поехали на спецоперацию: собирались купить оружие у нелегальных продавцов, чтобы потом арестовать их. 

Они приехали на сделку, и тут один продавец говорит: «Я с ментами дел не имею. Тебя по телевизору показывали, я тебя узнал». 

Это потому что мент был начальником отделения, и руководство заставило его дать журналистам комментарий о работе.


Про расследование убийств

Когда расследуешь убийство, всегда надо предложить три-четыре версии, две из которых будут абсолютно надуманные и тухлые. Начальство требует, чтобы обязательно было много версий, вообще прекрасно, если ты сообщишь, что работаешь сразу в пяти направлениях. На самом деле, ты, конечно, будешь отрабатывать одну реальную версию, а по остальным отчитаешься бумажками. 

У нас была история про убийство бабушки-процентщицы. Мы работали по четырем версиям: ее пытались ограбить; ее убили родные из-за квартиры; ее убили лица, ведущие антиобщественный образ жизни (алкоголики или бомжи); ее убили психически больные люди. Все признаки указывали на то, что это первая версия, но надо было прорабатывать все. В итоге оказалось, что ее убили соседи, которые были ее клиентами, как мы и предполагали.


Коррупцию не истребишь

Вообще, к ментам все относятся пренебрежительно. Вы посмотрите даже на форму. Когда я работал, у меня была серая форма из шерсти, ходить в ней летом было невозможно, я заказывал себе специально из легкого материала. Сейчас синяя форма еще более-менее, но она сильно изнашивается. ППСникам (сотрудник патрульно-постовой службы – прим. ред.) выдают форму раз в два года – она выгорает, застирывается. И вот он вынужден ходит в такой по улицам. 

Кстати, между полицией и Следственным комитетом нет никакой войны – это миф. СК работает вместе с полицией, потому что у них очень мало людей, при этом СК расследует дела против полицейских. Есть негласное указание, что если мент попался, например, на взятке, то его нужно обязательно закрыть в изолятор. А если его закрыли, суд обязательно это учтет и даст ему потом реальный срок. 

Коррупцию в полиции не истребишь никак, пока не будет нормальной реформы типа грузинской, где уволили абсолютно всех и набрали новых сотрудников. Взятки берут все, и не только потому что зарплаты не хватает, а по принципу: если можно, почему бы и нет.

ПОДЕЛИТЬСЯ

Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите CTRL+ENTER

Читайте нас в


Новости партнеров


Загрузка...


Спецпроекты


Тесты




Газета BONUS


Карточки



Афиша




Газета BONUS



Опрос




Происшествия




Сексуальная пятница