Десять масок на троих. Врачей районных больниц бросают на передовую эпидемии без внятного плана действий

11:34, 22 мая 2020

| c88364

Первые сообщения в проект «Синдиката-100» «Скорая журналистская помощь», созданный для контроля обеспеченности медиков средствами защиты для борьбы с коронавирусом, поступили от врачей и фельдшеров районных медучреждений. К тому времени прошло уже 40 дней после первого телеобращения Владимира Путина к нации  в связи с пандемией. Фраза главы государства про врачей, которые «сейчас на переднем крае защиты страны», давно стала крылатой.

Десять масок на троих. Врачей районных больниц бросают на передовую эпидемии без внятного плана действий

Еще раньше в свет вышел приказ Минздрава № 198н — «О временном порядке организации работы медицинских организаций в целях реализации мер по профилактике и снижению рисков распространения новой коронавирусной инфекции COVID-19». Он обязал руководителей региональных органов здравоохранения и главврачей медучреждений обеспечить медперсонал средствами индивидуальной защиты. 

Однако медики из разных регионов страны по-прежнему сообщают в «Скорую журналистскую помощь», что у них до сих пор нет масок, респираторов и перчаток. Сигналы поступали не только из «ковидных» отделений больниц, но и из поликлиник, и скорой помощи — а это самый что ни на есть передний край для людей со всеми диагнозами.

Медики оставили свои телефоны для связи. Мы с координатором «Скорой журналистской помощи» Александром Гатилиным поговорили с участковыми врачами-терапевтами из подмосковных Мытищ и Балашихи, а также с фельдшером отделения скорой медицинской помощи Абинской центральной районной больницы в Краснодарском крае. Все они рассказали о нехватке средств индивидуальной защиты (СИЗ) и других серьезных проблемах в своей работе. К нашему удивлению, гораздо больше этих людей возмущали неадекватность решений, хамство и бесстыдное вранье руководителей здравоохранения.

Все трое попросили не называть свои настоящие имена из-за опасения подвергнуться репрессиям со стороны руководства. Надо сказать, для таких опасений у них есть все основания. Когда французская Le Figaro опубликовала рассказ участкового врача из Мытищ о нехватке средств защиты, главный врач Мытищинской горбольницы Андрей Третьяков в интервью местному ТВ назвал таких врачей национальными предателями. А видеобращение сотрудников скорой из Абинской больницы по поводу невыплаты президентских надбавок член оперштаба Краснодарского края и депутат Госдумы Иван Демченко тут же окрестил провокацией и попыткой раскачать политическую ситуацию, одного фельдшера предупредили о недопустимости экстремистской деятельности.

Поэтому мы изменили имена наших собеседников. Вот что рассказали нам те, кто сейчас работает «на переднем крае защиты страны».

Денег нет, вы не в зоне риска

Сергей Сергеевич, фельдшер отделения скорой медицинской помощи в Абинской центральной районной больнице (подстанция в станице Холмская):

— С момента объявления карантина в крае нам почти не выдают средства защиты. Сначала на сутки выдавали одну-две маски и три-четыре пары перчаток — и то только фельдшерам, водителю машины ничего не давали. В некоторые смены масок вообще не было. Их выдает старший фельдшер, и если смена выпадала на выходной день, то мы оставались без масок и перчаток. Вместо защитных костюмов нам выдали одноразовые хирургические халаты. На вопрос, почему нет масок, старший фельдшер обычно отвечает: «Масок нет, шейте сами и стирайте».

В середине мая у нас состоялось собрание, на котором присутствовал главный врач Абинской больницы. Коллега встал и спросил: «Две маски в сутки — это нормально или нет? Очков нет, перчаток не хватает — это хорошо или нет?» — «Нет», — ответил главврач. И только после этого старший фельдшер выдал на сутки 10 масок на троих: на двух фельдшеров и водителя. Две маски мы отдали водителям, в отличие от нас, они работают по 12 часов. Соответственно, каждому из нас досталось по четыре маски на сутки. Маски эти не являются медицинскими, пошиты кустарным способом, возможно, несертифицированные.

Фельдшерам так же выдали по паре очков. Еще перчатки дали — количество я не считал, но на смену нам хватило. Правда, без запаса для следующей смены. По правилам, мы должны им тоже СИЗ передать на тот случай, если сразу вызов поступит — чтобы они не пустыми ехали. За запасом надо ехать на Центральную станцию скорой помощи, а до того могут поступить несколько вызовов.

Нам все время говорят, что «маски отсутствуют», и предлагают писать требование на имя главного врача. Про очки даже разговора не было, а что такое респираторы — мы даже не знаем. Нас никогда не снабжали респираторами, никогда!

Подстанция наша находится в здании Холмской больницы. Ее закрыли на карантин, так как по ней целый день ходил больной с подтвержденным диагнозом COVID-19. Врачей отправили на самоизоляцию, а мы продолжаем работать, находясь в том же помещении. Нам сказали, что введен «масочный режим»: если кого-то увидят без маски, то грозит дисциплинарное взыскание. А где взять эту маску, если их не выдают? Шить я не умею и не обязан, как быть?

Все возмущаются, но вслух сказать что-то боятся. Если пытаешься возмущаться, начинаются репрессии. У нас работала семейная пара. Они пытались выбить новый автомобиль для скорой, нормальную оплату труда. На них начались гонения. У них были приемные дети, так их замучили жалобами в органы опеки.

Надбавку в размере 25 тысяч, обещанную президентом РФ, нам не дали. На собрании экономист нам объяснила, что мы всё не так поняли, что ничего нам не положено, так как мы не находимся в зоне риска, так как не работаем с COVID-19. А когда мы едем на вызов к пациенту с температурой и кашлем без средств защиты — это зона риска или нет? При этом только 16 мая нас протестировали на коронавирус — первый и последний раз.

Мы решили записать видеообращение к президенту о невыплатах. Из-за пересменки даже не успели что-то сделать, как уже узнала прокуратура. Нас начали обвинять, что мы разваливаем скорую помощь. После того как мы записали видеообращение, наших ребят вызвали в прокуратуру и Следственный комитет. А потом к одному из них приехали домой и вручили официальное предупреждение о недопустимости «осуществления экстремистской деятельности» во время проведения массовых мероприятий. А сам он почему-то назван их организатором.

Надеюсь, после последнего выступления президента ситуация исправится. За апрель нам уже выдали зарплату — почти 23 тысячи рублей. Работаем за копейки и рискуем заразиться смертельным заболеванием.

«Все можно было сделать по-человечески»

Ольга Александровна, участковый врач-терапевт, Мытищи, Московская область:

— По доплатам обещания сдержали: 13–15 мая нам выплатили деньги за март и апрель. Видимо, сработал щелчок от Путина. Что касается средств индивидуальной защиты, то все это время они где-то на полпути от нас заканчивались. Видимо, никто просто не подумал, что в эту поликлинику надо забросить маски, перчатки, костюмы и все прочее. Был один показательный случай. В один из дней я пришла на прием, проработала три часа, а потом заведующая направила меня на вызовы. «Неотложная помощь (эта служба существует на базе районной поликлиники — Т. Ю.) не справляется, надо ей помочь, сейчас тебе пришлют водителя с машиной», — сказала она.

Я позвонила в городскую больницу за инструкциями по госпитализации.

«У вас есть защитный костюм?» — спросила меня врач, занимающаяся службой неотложной помощи. И узнав, что нет, предложила заехать к ним и взять комплект, хотя мне надо было уже выезжать на вызовы. Если у них есть костюмы, то почему не выслали мне с водителем? Получается, что руководство даже не догадывалось, что у нас их нет? Даже если бы она выслала мне костюм, и я бы его надела, то обезопасила бы только себя. По правилам СанПиН, защитный костюм надо менять после каждого больного. Значит, на 25 вызовов мне должны были дать 25 защитных костюмов. А посещая больных в одном, я бы переносила инфекцию из дома в дом.

По инструкции, вызовы тоже необходимо сортировать: гипертония, инсульт, вся терапия — это одно, а температура и кашель — это совсем другое. На них должен выезжать отдельный врач. А у нас сначала идешь к пациенту с температурой, от него к инсультнику, потом к больному с температурой, а от того — к бабушке-гипертонику. Она самоизолировалась, чтобы себя обезопасить, а я ей несу инфекцию прямо в квартиру!

Но как обеспечить выполнение этой инструкции, если в данный момент работает только один врач? И он должен посетить всех — и с гипертонией, и с температурой. Многие инструкции вообще невыполнимы. Например, врач после контакта с пациентом, потенциально инфицированным COVID-19, должен прополоскать 70% спиртом ротоглотку и им же обработать руки. Не знаю, как другие, но после нескольких таких пациентов я бы сожгла себе ротоглотку и впала бы в состояние легкого опьянения. И можно подумать, нам кто-то выдает спирт.

Хуже всего, что сейчас некому работать. Одних уволили, когда они отказались переходить на работу в стационар, где лечат больных коронавирусом. Другие заболели. Наш пульмонолог проработал в том отделении буквально несколько дней и заработал коронавирусную пневмонию. Он мог столько пользы принести в этом отделении, если бы его защитили! Такое халатное отношение к кадрам!

Поначалу нам выдавали одну одноразовую маску на весь день и раз в неделю выдавали перчатки. Потом кто-то из местных бизнесменов подарил две коробки респираторов, мы по одному себе взяли и радовались. Но все равно многие заболели.

Сейчас мы закупили себе СИЗ впрок и не клянчим в больнице. Других проблем достаточно. Главное, некому работать. Количество участковых врачей уменьшилось в два раза, кто-то заболел, кого-то перевели на работу в неотложную помощь и другие подразделения.

Режим работы сейчас просто ужасный. На период эпидемии время приема одного больного увеличили с 10 до 12 минут. Тогда как объем работы теперь увеличился как минимум в два раза, ежедневно принимаем по 50 человек! И объем работы на дому тоже увеличился. Сейчас пневмонией болеют целыми семьями. Количество просто небывалое. Поэтому рабочий день у нас сейчас ненормированный.

Эта эпидемия показала, что как бы мы ни готовились к ней, все равно она, как стихийное бедствие, ведь всего не предусмотришь. Вероятно, всех своевременно обеспечить средствами защиты было невозможно, в том числе и по объективным обстоятельствам. Но зачем руководители здравоохранения рапортовали, что ВСЁ ЕСТЬ!? Вот что возмущает! Почему врачей загоняли в отделения для лечения COVID-19 под угрозой увольнения, обвиняя в дезертирстве? Главврач нашей горбольницы с момента вступления в должность ни разу не собрал сотрудников, мы видели его только на фотографиях. Почему в такой обстановке нельзя было собрать коллег, попросить их мобилизоваться, дать понять людям, что понимает всю тяжесть положения, что ему ценен каждый из сотрудников, что СИЗ не хватает, предложить самим что-то соорудить, сшить, купить, защитить себя, поднатужиться, помочь друг другу и больным? А тех, кто не мог решиться на работу в «ковидном» отделении, найти дело в безопасной зоне. Я уверена, что ситуация сложилась бы по-другому.

Можно было тех, кто отказался работать в инфекции, не увольнять, а посадить на телефоны, чтобы давали онлайн-консультации. Ведь почему в первые дни скорая захлебнулась в вызовах? Потому что половина из них состояла из необоснованных: люди боялись идти в поликлиники, обманывали диспетчеров, что у них температура 39, и вызывали скорую. Если бы у них была возможность поговорить по горячей линии с врачом, они бы и не вызывали. Да полно другой работы, которую могли взять на себя эти доктора и медсестры, освободив своих коллег для более опасных дел. Все можно было сделать по-человечески.

И массовые жертвы среди врачей — не столько из-за необеспеченности СИЗ, сколько от перегрузки и переутомления. Нельзя работать в таком облачении 12 часов подряд в помещении с высочайшей концентрацией вируса и в состоянии непрерывного нервного напряжения, без полноценной еды, питья, отдыха!

Говорят, мы работаем в обстоятельствах, приближенных к войне, и потери были неизбежны. Но уж очень много получилось нелепых потерь, непродуманных было много вещей.

Мы продолжаем работать в режиме форс-мажора, по 8–10, иногда по 12 часов в день. И не потому, что кто-то заставляет или не отпускает домой, а потому что это нужно людям. Выздоравливающие после пневмонии семьи и старики, после долгих мучений и страхов — это лучшая награда.

Если бы нам даже не заплатили все эти доплаты, мы все равно остались бы на своем посту. Хотя, наверное, было бы обидно. И я нисколько не осуждаю тех, кто уволился. Но очень сочувствую тем, кто тяжело заболел. И неизмеримо сожалею о погибших. У нас есть доктора, которые проработав 2–3 дня в отделении с COVID, тяжело заболели сами, заразили пожилых родителей и потеряли их. Вот это ужас.

Все произошедшее должно стать для всех нас хорошим уроком. Вместе с врачебным сообществом нужно провести хороший, умный анализ и сделать правильные выводы. Чтобы уже сейчас начать подготовку к возможной новой эпидемии заранее, с учетом всех ошибок. Чтобы не было таких потерь в будущем.

«Замучен тяжелой неволей» — это про нас с медсестрой»

Ирина Петровна, участковый терапевт, городской округ Балашиха:

— Я все же заболела, сижу сейчас на больничном. Все кругом болеют. Наш участковый милиционер звонил, говорит: «Не чувствую запахов». Не чувствуешь, говорю, значит, у тебя этот вирус. Он очень коварный: вроде уже выздоравливаешь, а потом опять начинает ломать, температура 37 с небольшим, голова болит. На работу пока не готова выходить. Сил нет. Мы же все это время работали на износ. «Замучен тяжелой неволей» — это про нас с Мариной-медсестрой.

Мы с ней контактировали с «ковид»-положительными, ездили к ним на дом, измеряли сатурацию. Мазки тоже брали, а костюмов у нас нормальных не было. На нашем участке была больная с «плюсом», тоже врач, так она даже поинтересовалась, почему мы почти без защиты. Сказала, что к ней уже приезжали из 4-й поликлиники, у них экипировка настоящая была! А я ей говорю: «Ну что дали: очки — одни на всех».

Каждый день мы были в этом очаге, рисковали. Потом возвращались в поликлинику и заполняли карточки. И начальство все время твердило, что у нас халявная работа и что за нее хорошо заплатят. Чего ж тогда никто больше не пошел? Направили нас с Мариной в обязательном порядке. Мы с ней подумали: если не заразимся, то ладно. Но нет, сначала она заболела, потом я.

Знаю, что нам обязаны выдавать средства защиты. Заведующая должна обеспечить. А скажешь про СИЗ — ей не нравится. Мы и перестали спрашивать.

Где-то с месяц назад сказали, что маски кончаются, и дали каждому из нас по две маски, многоразовые, и сказали: «стирайте». Как будто мы на полставки прачками работаем! Я должна ее постирать и на следующее утро не забыть взять из дома.

У медсестры моей был запас масок, мы им пользовались какое-то время. А те многоразовые не надевала — неудобные. Когда к больным ходили, надевали наши однослойные синенькие маски, я люблю их. Если трехслойные, то тяжело дышать, не все их носят. А респираторы нам никто не дал. А где его купить-то, разве что заказать по интернету? На работу я ездила в одном автобусе со знакомой, она в фармкомпании работает. Так вот, смотрю — на ней с первого дня эпидемии респиратор хороший, перчатки. «Нам сразу выдали все, что надо для защиты», — говорит она и спрашивает меня: «А вы чего же не одеты?» Что мне ей ответить? Нас никто не одел.

Поэтому врачи болеют. Читала, что в Люберцах человек 60 врачей «ковидом» болеют, написали обращение в ФСБ, в реутовской больнице тоже болеют и тоже написали. Жалуются, что нет защитной одежды. У нас тоже нет, мы тоже маски покупали сами.

Слышала, что врачи увольняются пачками, боятся заболеть. Но в основном из стационара. Там тяжело, по телевизору показывали, как после 12 часов работы в этих костюмах у них кожа отслаивается от лица — настоящий ужас. Ходить по 12 часов в этих скафандрах, семью забыть — нет, действительно лучше уволиться.

Про выплаты не знаю. Слышала, что губернатор вчера сказал, будто врачи в поликлиниках получают по 150 тысяч, хотя раньше говорили про 80 тысяч. Медсестра моя позвонила, говорит, нам, среднему медперсоналу, не заплатят, а вам, врачам, заплатят много. Не знаю, когда… наверное, в мае–июне.

Пока я получила 21 тысячу с копейками, это моя зарплата. Столько я всегда получаю. Без надбавок. Еще накинули две тысячи — не знаю за что. Больше пока ничего не получала (на 17 мая — примечание автора).

***

Сейчас в каждом регионе действует оперативный штаб по борьбе с распространением коронавируса. Ежедневно туда стекаются рапорты руководителей медучреждений и органов здравоохранения. По закону жанра они сообщают о позитивных изменениях, даже если тех нет и в помине. «Медики обеспечены всеми необходимыми средствами защиты», — утверждали и утверждают руководители здравоохранения. Тем временем в проект «Скорая журналистская помощь» продолжают поступать заявки от врачей больниц, госпиталей, фельдшерских пунктов, клиник из множества регионов России: Курской области и Краснодарского края, Екатеринбурга и Томска, Подмосковья и Приморья, Самарской области и Республики Адыгея, Ульяновской области и Ставропольского края — и многих, многих других.

Рапортовать о победах над вирусом должно не чиновное начальство, подчас давно завязавшее с медицинской практикой. Донесения с переднего края нужно получать от обычных врачей, которые расскажут, как обстоят дела и чего не хватает для победы. Если оперштабы смогут наладить прямые контакты с передним краем, то цена победы будет намного меньше. И отношение к врачам, возможно, перестанет быть столь оскорбительным и репрессивным.

Для нас достаточно очевидно, что количество вопросов и, более того, претензий врачей и к федеральному руководству здравоохранением, и к начальникам на местах только растет, и их пока значительно больше, чем сообщений о победах. Бесспорным также представляется утверждение о том, что настала пора кому-то открыто ответить на накопившиеся вопросы. В связи с этим «Новая газета» совместно с «Синдикатом-100» отправила запрос на интервью министру здравоохранения России Михаилу Мурашко. Мы готовы стать каналом прямой связи между медиками всей России и властью. Теперь ход за самим Минздравом.

Проект «Скорая журналистская помощь» продолжает принимать истории врачей. Если в вашем медучреждении нет средств индивидуальной защиты, и вы хотите об этом рассказать, достаточно заполнить анкету (можно на условиях анонимности). Ссылка — на сайте «Новой».

P.S. Спустя несколько дней после запуска проекта «Скорая журналистская помощь» на Едином портале госуслуг появилась «горячая линия» для медиков, которые могут пожаловаться на проблемы в своих медучреждениях — в первую очередь, на отсутствие стимулирующих выплат. Искренне надеемся, что обратившихся туда врачей не будут называть «предателями», и никто не станет натравливать на них проверяющих или силовиков. Мы постараемся следить и за этим. 

Татьяна Юрасова, специально для «Новой Газеты» 

Материал подготовлен в рамках журналистского объединения «Синдикат-100» Синдикат.jpg

(0)
ПОДЕЛИТЬСЯ




Последние новости

За сутки коронавирус в Башкирии обнаружен у 34 человек
13:11 08 августа 2020 | e 0
Ростуризм рассказал, как россиянам съездить в Турцию в пандемию коронавируса
12:53 08 августа 2020 | e 0
Против кандидата в депутаты райсовета в Башкирии подали иск об отмене его регистрации на выборах
12:27 08 августа 2020 | e 0
Вирусолог рассказал, кому противопоказана вакцина от коронавируса
11:53 08 августа 2020 | e 0
Как ФК «Уфа» справится без Газизова? Стартует новый сезон премьер-лиги
11:13 08 августа 2020 | e 0
«Своей душой его сопровождал»: Радий Хабиров рассказал о новом корпусе онкоцентра в Уфе
10:54 08 августа 2020 | e 0

Новости Уфы и республики Башкортостан
© Права защищены. 2008-2020