«Люди плакали, что их привезли умирать». Откровения врачей уфимского COVID-госпиталя, отработавших смену

18:52, 27 апреля 2020

| c29340

Четыре медика, в первые же дни попавшие в самое пекло, честно рассказали ProUfu, что творилось за дверями закрытой больницы.

«Люди плакали, что их привезли умирать». Откровения врачей уфимского COVID-госпиталя, отработавших смену
Прослушать новость

Инфекционный госпиталь, развернутый на базе ГКБ Демского района Уфы, был подготовлен для приема тяжелых пациентов с коронавирусной инфекцией, у которых уже развилась пневмония. Так совпало, что 6 апреля, прямо накануне появления первых больных, ProUfu успел побывать внутри еще незакрытого госпиталя и увидел, как все подготовлено. А на следующий день привезли трех человек, госпитализированных из РКБ. А еще через день в госпитале уже было почти четыре десятка человек!

21 апреля закончилась смена первой бригады, которая приняла весь удар на себя. Это 54 человека, через которых прошли в итоге около сотни больных. Нашему изданию удалось поговорить с четырьмя врачами – терапевтом, инфекционистом, пульмонологом и реаниматологом. Их рассказы – в нашем материале.

 

Как все начиналось

Расима Хубитдинова, 40-летний врач-терапевт ГКБ Демского района Уфы:

Мы следили за ситуацией в Китае с января, но нам, как и всем вокруг, казалось, что это что-то далекое и нереальное. Ситуация была неясная - насколько это все истинно, насколько этот вирус опасен. Может это фейк. Мысли всякие были.

Я была в отпуске, когда в больнице шло перепрофилирование под госпиталь – за недели две в больнице была проделана огромная работа по перенастройке деятельности на прием инфицированных больных. Когда нам сказали, что пора выходить на смену в 14 дней, я еще думала, насколько этот ажиотаж оправдан, ведь в Уфе на тот момент было известно лишь о семи заболевших.

расима.jpeg   расима2.jpeg

Нас вызвали 7 апреля и сказали, что должны поступить два-три пациента из другой больницы. Мы их приняли. На следующий день сообщили, что будет еще подвоз – максимум шесть человек. Поэтому у нас вышла только половина бригады – два врача, два реаниматолога и шесть медсестер. Всего 12 человек. В 8 часов вечера предупредили, что едет скорая с одним пациентом, надо быть наготове. Мы вошли в грязную зону, приняли этого больного. А через полчаса скорая подъехала еще раз – уже с двумя. Потом – с шестью… А через пару часов мы уже не понимали, что происходит. Уже настраивались, что будут заполнены два этажа. В 5 утра уставший работник скорой помощи сказал, что все, больше не приедут. И это была самая прекрасная новость за последние часы.

За несколько часов на нашу маленькую бригаду свалилось 36 тяжелейших больных. Это были пациенты с отделений абдоминальной хирургии, онкологии, гематологии, нейрохирургии. Многие после операций. Люди измученные и напуганные. В огромном стрессе. Многие шли на выписку – и вдруг новая госпитализация без особых разъяснений, куда и зачем. Каждый второй рыдал и говорил, что его отправили сюда умирать. Мужчины плакали.

Первый день для нас – это был день психологической помощи. Мы успокаивали людей, что ничего страшного не происходит, что они все смогут вернуться в семьи. Накормили голодных и кое-как уложили всех спать.

На следующий день администрация прислала подкрепление.

Сагит Хазиев, 26-летний врач-инфекционист Республиканской инфекционной клинической больницы:

7 апреля я сутки дежурил в своей больнице. Так получилось, что днем 8 апреля решил не спать, чтобы не сбивать режим. А вечером, в 10 часов, меня срочно вызвали в Демский госпиталь – там шел поток больных. Я не заходил в «красную» зону, принимали больных другие врачи, но до трех часов утра мы решали другие организационные вопросы. Налаживали связь между чистой и грязной зоной, отрабатывали систему подготовки электронной документации на поступающих (бумажные носители в инфекционном госпитале строго запрещены – Ред.). Потом поспал четыре часа и заступил на дежурство в «красной зоне».

Альберт Мирхайдаров, 42-летний заведующий пульмонологическим отделением ГКБ №13:

В конце рабочего дня 9 апреля мне позвонили и сообщили, что надо прибыть в госпиталь. Я заскочил на 15 минут домой за вещами, попрощался с женой на две недели и поехал.

Нелегко было бросать свое отделение в такое непростое время. Коронавирусные больные продолжают поступать во все больницы, в том числе в 13-ую. И пульмонологическое отделение, принимающее людей с легочными проблемами, находится в условиях особого риска. Но вопрос перед собой - «соглашаться или нет» - я, конечно, вообще, не ставил. Раз в Деме моя помощь была нужнее, естественно, я буду там.

Как прибыл в госпиталь, сразу заступил на дежурство в «красной зоне». Удалось оттуда выйти только к трем часам утра.

Виктор Пушкарев, 58-летний заведующий отделением анестезиологии и реанимации ГКБ Демского района:

Когда стало известно, что наша больница станет госпиталем и будет закрыта, была определенная растерянность у всех. Поначалу объявили, что возьмут только персонал моложе 50 лет. А мне 58. Планировалось сделать ставку на 30-40-летних – еще молодых, но уже с определенным опытом. Но в 2000-е такая ситуация сложилась, что многие, закончившие медвуз, не шли по профессии, возник определенный провал. По своей специальности вижу – у нас или специалисты старше 50 лет, или молодежь, которая только институт закончила. Мы с моим коллегой Андреем Комаровым, которому 54 года, сказали, что мы точно пойдем. Подтянулась и молодежь. Пришли еще медики из онкодиспансера, кардиодиспансера, 22-ой больницы. В итоге бригада сложилась дружная.

пушкарев2.jpg

В первые дни мы получили сразу большой поток больных. Многие из них были тяжелые - попадали к нам, в реанимацию. У нас было подготовлено 12 взрослых мест и три детских. К счастью, детские в нашей смене так и остались пустыми. Взрослые заполнялись по максимуму. Кому становилось лучше – переводились в обычные палаты. Некоторых спасти не удалось.

 Как работала реанимация

Смена в реанимации составляла 4 часа: два врача работали в «красной зоне», два врача – в «зеленой». Потом они менялись. И так – 24 часа. На следующий день был отдых.

 А есть ли вирус?

Сагит Хазиев, инфекционист:

Поначалу было такое мнение, и коллеги такое обсуждали, что ковида тут нет. Что в Дему просто закинули соматических больных. Но я не питал иллюзий. Пока работал в инфекционке, я с такими пациентами сталкивался. Поначалу действительно у больных нет никаких симптомов, а потом они начинают проявляться. Так и случилось. Уже через 3-5 дней после поступления стали появляться признаки вирусной инфекции – кашель, температура, чувство разбитости, у некоторых боли в руках и ногах, как при гриппе. Уже на третий день мы одного перевели на кислород.

сагит2.jpeg

Фото из Республиканской инфекционной больницы

Вообще, есть мнение, что если пациента сажать на ИВЛ, потом сложнее его вытаскивать. Потому что степень фиброза в легких доходит до того, что подача кислорода уже не дает никакого результата. Поэтому по максимуму оттягивали это решение. Лечили лекарствами, входящими во Временные методические рекомендации Минздрава РФ. В больнице был препарат «Плаквенил», он же гидроксихлорохин — противомалярийный препарат. Он идет в комбинации с антибиотиком азитромицином. Плюс Калетра (противовирусный препарат, активный в отношении ВИЧ – Ред.) Эффект был. У нас находились три тяжелых пациента из инфекционки. Их лихорадило, они постоянно находились на кислороде. После начала терапии постепенно состояние стало улучшаться.

Расима Хубитдинова, терапевт:

Когда в первый раз заходила в «красную» зону, внутри себя успокаивала - нет, это не может быть так страшно. Когда уже увидела, - вот же, оно есть, оно пришло и оно другое. Вирус точно есть. И он опасен вспышкой. Если мы сейчас притормозим, дадим населению адаптироваться к нему, то пройдем не с такими страшными последствиями, как в Италии, например.

Вирус уже останется рядом с нами однозначно. У людей выработается со временем иммунитет. И мы будем его воспринимать как обычный грипп. Надо только пережить вот эту первичную бурную реакцию человечества. У тяжелых пациентов, конечно, шансов благополучно перенести меньше. Получается, что-то вроде естественного отбора.

 

Как работала терапия?

Врачебная группа состояла из двух терапевтов, инфекциониста, пульмонолога. Затем дополнилась двумя хирургами Демской больницы, потому что среди поступивших многим требовалась хирургическая помощь, в том числе оперативные вмешательства.

В первые дни в «красной зоне» приходилось работать по 8 часов, затем, когда пришло подкрепление, сменялись через каждые 6 часов.

«Эта пневмония действительно другая»

Альберт Мирхайдаров, пульмонолог:

Течение коронавирусных пневмоний определенно отличается. Проходит поначалу бессимптомно. А потом состояние резко ухудшается. На компьютерной томографии видели совсем нехарактерную для пневмонии картину – так называемый эффект матового стекла. То, о чем написано со слов зарубежных коллег на многочисленных порталах, мы видели на деле.

В отличие от обычных пневмоний, где эффект от приема препаратов можно увидеть уже на следующий день, здесь по-другому. Симптомы держатся долго, температура не падает. Препараты, которые мы давали, рассчитаны на то, чтобы сдерживать течение болезни, поддержать организм, чтобы он смог побороть инфекцию.

С профессиональной точки зрения, было интересно самому непосредственно поработать с таким видом пневмоний и применить опыт пульмонолога.

 

Что оказалось самым сложным?

Сагит Хазиев, инфекционист:

Первая неделя была самой тяжелой. Во-первых, для меня это был совершенно незнакомый состав медсестер и врачей. Во-вторых, так как наша смена была первой, нам надо было в кратчайшие сроки отрегулировать работу.

Альберт Мирхайдаров, пульмонолог

Для меня сложным было после осмотра пациентов вбивать документацию на компьютере в условиях грязной зоны. Пока ходишь в костюме, еще нормально, тяжелее сидеть за компьютером – очки мгновенно запотевают, и печатать в двойных перчатках крайне неудобно. А нам надо лечение расписать, вести лист назначения, дневник наблюдения. Чтобы медсестры в чистой зоне в системе увидели и подготовили лекарства, и организовали доставку к нам. В этом еще сложность – в кооперации между чистой и грязной зоной.

мирхайдаров.jpeg

Альберт Мирхайдаров справа


Расима Хубитдинова, терапевт:

Да, в костюмах неудобно. Но это не самое страшное. Можно приспособиться ко всему. Через какое-то время нашли решение: если за час до захода в «красную» зону не есть и не пить, то нет сильного потоотделения и очки тоже меньше запотевают. И в целом легче физически переносится.

Сложнее было работать с психологическим состоянием пациентов. Почти все, попавшие к нам, больные – это люди из районов. Они сильно переживали, как их примут односельчане. Боялись заразить своих родственников. Мы успокаивали как могли. Объясняли, что вирус этот рано или поздно придет во все семьи и не будет деления на заразных и незаразных.

Виктор Пушкарев, реаниматолог:

Тяжело, когда весь коллектив прилагает максимум усилий для лечения пациента, а это не приводит к положительному результату…

 

Что поддерживало дух?

Альберт Мирхайдаров, пульмонолог

К нам в грязную зону несколько раз заходил главврач Фанил Шамигулов, хотя со стороны Минздрава это не приветствуется. Но он, видимо, решил лично проинспектировать. Он общался с больными, выяснял у сотрудников, какие есть недочеты. И, смотрю, после его посещения у нас появилась комфортная модная душевая кабинка, недостающие предметы мебели, компьютеры и что-то еще. Каждую мелочь подметил. Когда есть такое внимание со стороны руководства, это придает уверенности.

Очень помогла моральная поддержка друзей, которые откликались на все просьбы.

Расима Хубитдинова, терапевт:

Действительно, главврач был с нами на связи каждый день. И чутко реагировал на все запросы. Найти лекарства, решить какие-то другие бытовые вопросы, оргмоменты – мы знали, что у нас есть надежный тыл и от этого становилось легче. С нехваткой средств индивидуальной защиты мы не ощутили проблем – все решалось. С питанием тоже все было нормально. Тут помогли благотворительный фонд «Изгелек» и меценаты.

Виктор Пушкарев, реаниматолог:

Нам очень помогли организованные телемедицинские встречи с московскими коллегами. В тяжелых ситуациях они нам давали рекомендации, опираясь на заранее нами высланную историю болезни пациента.

Сагит Хазиев, инфекционист:

А еще очень помогли онлайн-вебинары - об особенностях компьютерной томографии при COVID-19, методах лечения. Учитывая, что вирус малоизученный, потребность в информации была высокой.

 7qC_x6VZeL0.jpg

Сейчас вся бригада первой смены ушла на самоизоляцию. Большинство проходит ее дома. Но часть врачей, которые не могут вернуться к семьям из-за того, что в семье маленький ребенок или пожилые родители, находится в обсерваторе – во Всероссийском центре глазной и пластической хирургии. Им надо выдержать еще две недели в четырех стенах. Однако затем, если ситуация того потребует, они могут быть вызваны снова. Все четыре врача сказали, что если надо будет, то они заступят снова.

«Мы в этом году отмечаем юбилей Победы. Так вот – сегодняшняя ситуация сравнима с военным временем, - говорит Виктор Пушкарев. - Тогда все люди встали на защиту страны. Сейчас мы внуки и правнуки тех, кто тогда воевал, должны снова объединиться, чтобы защитить наше население».

 

Фанил Шамигулов, главврач ГКБ Демского района Уфы:

Первая бригада – это особые люди, энтузиасты, для кого врачебный долг – не пустое слово. И это не ради красного словца. Мы, когда составляли предварительные списки, были уверены в них на сто процентов. Так и случилось. Как только пришел вызов, они в считаные минуты прибыли на подмогу. Основа бригады – врачи нашей больницы. В терапии было несколько приглашенных людей, и реанимацию мы усилили специалистами из онкодиспансера, кардиодиспансера.

Когда готовили госпиталь под инфекционных больных, не ожидали, что потребуется усиленная помощь хирургов. К сожалению, многим, поступившим к нам, пациентам нужно было оперативное вмешательство по своим основным заболеваниям. Мы вызвали наших специалистов. В течение смены они провели разные операции – и на брюшной полости, и ампутации приходилось делать, и накладывать трахеостомы и т.д. Сегодня в госпитале находятся больные и с другими заболеваниями.

Возникла потребность в санитарах. Но мы только кинули клич – как сразу собралась группа студентов Башгосмедуниверситета. Это такие активные ребята, я даже не ожидал. На них нагрузка была высокая – температуру мерить, кормить тех, кто сам не в состоянии, постельное белье менять, лекарства записать. Не боялись никакой работы и получили большой опыт. Еще больше я удивился, когда настала пора набирать санитаров во вторую смену: мне в день десятками сыпались звонки от студентов, желающих поработать в инфекционном госпитале. Говорят, что хотят испытать себя. Глядя на этих студентов, я вижу, что будущее у российского здравоохранения однозначно есть.

Первая смена – самая сложная. Но благодаря вниманию Главы республики Радия Хабирова, общей работе – Минздрава, Роспотребнадзора, сотрудников нашей больницы, приглашенных врачей, неравнодушных меценатов – мы прошли ее, считаю, достойно.

 

ProUfu благодарит пресс-секретаря Минздрава РБ Светлану Кускарбекову за помощь в подготовке материала.

ПОДЕЛИТЬСЯ




Последние новости

В Башкирии прогнозируют жару до +34°
23:30 03 августа 2020 | e 0
COVID-19: последние данные по Башкирии, России и миру
23:00 03 августа 2020 | e 0
В Уфе врачей оштрафовали за возникновение вспышки коронавируса в больнице
22:13 03 августа 2020 | e 0
«Башавтотранс» прокомментировал скандал между пассажирками из-за отсутствия маски в автобусе
21:27 03 августа 2020 | e 0
Суд отклонил жалобу о бездействии Следкома сестры умершего от COVID-19 жителя Башкирии L
20:36 03 августа 2020 | e 0
В Уфе скончался 47-летний сотрудник УМПО L
19:42 03 августа 2020 | e 0

Новости Уфы и республики Башкортостан
© Права защищены. 2008-2020