Прислать новость

«Мы никто – мы рабы»: в 21-й больнице Уфы жильцы общежития устроили бунт

18:00, 07 Февраля 2020

| c24770

Марина КАРИМОВА

Жильцы общежития считают, что их обманули – в обещанном новом доме, построенном в 20 метрах от них, по несколько квартир получили экс-главврач и администрация, а не они.
«Мы никто – мы рабы»: в 21-й больнице Уфы жильцы общежития устроили бунт

С окна коридора общежития медработников 21-й больницы жильцы каждый день наблюдают привычную уже картину, как в соседнем красивом новом доме загорается вечерний свет, а у окон паркуются иномарки. Этот дом, построенный на месте, где планировали вертолетную площадку, жители общежития называют «небоскребом», хотя там всего 16 этажей.

 

«Для них мы – никто»

– Каждый главврач, сколько их сменилось в больнице, обещал нам квартиры. Мы ждали, стояли в очереди! – возмущаются жители. – И вот начали строить рядом с нами впритык дом, в нарушение всего. Говорили, что ради нас – очередников! А получили квартиры там только те, у кого есть деньги: экс-главврач Мустафина, начмеды, в том числе Усатова, ее без году неделя работающая в гинекологии дочь, заведующие, бухгалтерия, экономисты, юристы, прокуратура, МВД. Все! Только наших там нет!


Сегодня жильцы устроили собрание, и повод более чем значительный: они узнали, что статус общежития изменен на пансионат. Что дальше делать – никто не знает. Ходили к новому главврачу Ринату Нагаеву, но тот настроен более чем решительно: «Вас здесь нет и точка».

– Дом 35 лет был общежитием! У нас есть ордера на комнаты, нас прописывали в них! В одно время у некоторых (не у всех) забрали ордера и выдали дубликаты – мы даже подумали, что квартиры выдадут. Но не только квартир нет, но еще и стали пансионатом!

Справка. Пансионаты предназначены для кратковременного пребывания.


Вам пропуск закрыт

Все началось с того, что внезапно автомобили жителей общежития перестали пропускать на территорию больницы. 56-летняя Резеда Булгакова попыталась получить пропуск, потому что сломала ногу и не могла ходить далеко, поэтому отправилась к главврачу, так как иногда сын подвозил ее к подъезду на своем старом автомобиле.  Однако с трудом передвигающейся женщине не только отказали в пропуске, но и нахамил сам Нагаев: «Вы тут никто, можете вообще уходить».

Резеда Ахатовна, действительно, «никто» в больнице, она уже не работает, пенсионер, хотя живет в общежитии с 1988 года. Больнице она отдала 27 лет своей жизни, работала раздатчицей в стационаре. В 2015 году, после того как питание было передано на частный аутсорсинг, стала не нужна, и ее сократили.

– Куда она пойдет, – говорят соседи. – У нее ни кола ни двора, сын только с армии вернулся, работу ищет.

 

«Я что, похожа на инопланетянку?»

Основная часть живущих в общежитии – медсестры, младший медперсонал и работники АХЧ. Эта категория медработников наименее защищена, с минимальной зарплатой по больнице.

57-летняя Зумара Сайфутдинова из тех смелых женщин, что идут до конца. Ветеран труда, 8 лет как пенсионерка, стаж в больнице 37 лет, до сих пор работает медсестрой физиотерапии. Она говорит, что пыталась получить квартиру в новом доме, ходила к Мустафиной (бывший главврач – Гульнара Мустафина). Во время строительства дома на территории больницы, каждый собственник комнаты в общежитии от больницы пытался добиться права получить новую квартиру.

– Раньше было три очереди: льготная, кооперативная и общая. А когда все объединили, перепутали на свое усмотрение. Я борюсь за свое место, – говорит Зумара. –  Мне говорят: в этом доме больше нет квартир. А я говорю, мне глубоко фиолетово, где вы квартиру достанете. Пусть Мустафина отдаст одну из трех квартир мне, одну заслуженную!

По словам Зумары, она одна из первых заселилась в общежитие в 1981 году, когда больница еще была республиканской. И только 1983-м ее передали городу, тогда и получила прописку.

– С тех времен нас прописали, – вспоминает она, – и мы встали в очередь на жилье. Сейчас председатель профкома больницы на мой вопрос, куда она дела список очередников, сказала мне, что убрала его. Я говорю: «Куда убрала, оттуда и доставай!»

Дальше я спросила Мустафину, в чем причина, где наши права? – С возмущением делится Зумара. – Она ответила, что якобы у нас на первом этаже живут те, кто приезжает на учебу. На втором этаже живут больные со всех районов и сопровождающие, так как у нас центр челюстно-лицевой хирургии и нейрохирургии. А на третьем этаже – гостиница. То есть, нет ни общежития, ни нас. Я спросила: «Я что, похожа на инопланетянку?». А мне говорят: «Почему грубите?»

– Я тоже обращалась к Мустафиной, – говорит другая сотрудница больницы, Земфира Жданова. – Потом я написала Хабирову! Мне после этого главврач лично пообещала вопрос решить. А затем меня вызвали и сказали, что «решить вопрос» стоит 500 тысяч рублей.

У Ждановой таких денег в помине не было. Женщина работает в больнице внушительное количество лет – 33 года, супруг ее еще больше – 38 лет, он лифтер больницы. Супруги непьющие, работающие, и все равно не сумели скопить на свое жилье. В маленькой комнатке 11 квадратов они ютятся втроем с пожилой 90-летней матерью Земфиры.

авав.jpg

Пожилая женщина – ветеран труда, несмотря на свой возраст пока еще легко передвигается по комнате.

 

«Мы платим коммуналку черным налом»

В общежитии имеется несколько видов комнат: двушками называют смежные комнаты общей площадью примерно 23 квадрата, однушки – 12 квадратов. Есть даже трешки размером с однокомнатную квартиру хрущевки. Оплата коммуналки, по словам жильцов, идет подозрительным образом, количество метров в квитанции округляется до целых чисел.

– Мы платили в кассу бухгалтерии. После моего обращения в Москву, нас перевели в кассу платных услуг в холле, – возмущается Зумара. – Когда однажды хотела оплатить картой, мне сказали: «Нельзя, только наличкой! – В каком смысле? – удивилась я. – Наличку! – сказали мне. – Кто такой закон придумал? – Бухгалтерия нас обязала!  – Деньги идут в карман кому-то? – Я не знаю, решайте вопросы с бухгалтерией!» И вот, теперь платим через кассу платных услуг, касса – в банк. А где наша наличка, куда она уходит? Никто не знает.

– За большую комнату уходит примерно 6 700 рублей, за маленькую – 2000, – говорит Альбина Крылова. В больнице она работает с 1987 года, живет в общежитии с 1989-го.

В ее комнате выросло не одно поколение, сейчас она еле прописала внука. Кстати, прописка – отдельная тема для разговора.

– В 2011 году девочки судились, хотели прописаться через суд, – сетует Крылова. – А им сказали, что на территории больницы не должно быть жилого помещения.

– Да-да, – добавляет Зумара и указывает на 16-этажный дом за окном, – а это тогда что? 16-этажка построена в 50 метрах от тоннеля (Восточный выезд – прим.ред.) на территории больницы.

Кроме того, жильцы говорят, что в 2011 году у общежития поменяли адрес. Старые работники, кто давно живет, имеют прописку Лесной Проезд, 3а, а половина жильцов заселилась в Лесной Проезд, 3, – это уже адрес больницы.

– То есть мы – организация, мы вообще никто, нас нет, – возмущается Зумара. – Я спрашивала прокурора Воронова, может ли человек быть прописан и жить в организации? Мне не ответили ничего внятного. То есть сейчас квартплату удерживают с нас как с юрлица. Более того, приходит приказ на оплату коммунальных услуг, который и внутри больницы тоже должен быть, но там его нет. А как тогда они удерживают за электроэнергию? Сейчас еще за мусор платим. Если я юрлицо, как с меня за мусор удерживают? Где внутренний приказ? Мне дали приказ с города, где обвели кружком «общежитие». Я спрашиваю, что это? Я не общежитие! Я никто! Организация! Если заявления моего нет, на каком основании вы с моей зарплаты удерживаете?

– Приватизировать не дают, потому что нас нет, несмотря на то, что у нас есть ордера. Городу окончательно не отдают, потому что дойные коровы мы, ведь мы часть больницы. Нагаев сам говорит, что мы не относимся к больнице, относимся к городу. Мы никто, мы рабы! – заключают жители.

DSCF5060.jpg 

Аналогичная ситуация?

Аналогичная история произошла в марте прошлого года в БИРО (Башкирском институте развития образования) в Уфе. Все помнят, как жители общежития в отчаянии обратились к Хабирову и заявили, что готовы на суидид.

Член Совета по правам человека при Главе РБ Альмира Жукова рассказала, как в настоящее время происходит борьба за квадратные метры там.

– Ситуация с общежитием БИРО находится на стадии передачи городу. Как только это будет сделано, с жильцами комнат заключат договора соцнайма, и те смогут их приватизировать, станут полноправными собственниками, чего я и добиваюсь. Ранее общежитие принадлежало Минземимущества и было в оперативном управлении у БИРО. Институт мог собирать с жильцов квартплату, производил заселение/выселение, то есть управлял этим общежитием, но не был его собственником. То есть жильцов могли легко выселить в любой момент, что и пыталась сделать Шафикова. Но ведь эти люди десятки лет жили в этом общежитии, оплачивали колоссальные суммы за квартплату. Это семьи сотрудников, многодетные, с маленькими детьми.

Например, с некоторыми из жителей там расторгли трудовой договор и передали в клининг, но ведь они также и убираются там. Интересы людей, которыми манипулировали, выкидывали на улицу, у которых нет другого жилья, будут защищены.

– А не пострадает ли сам БИРО, который останется без комнат для приезжающих на учебу учителей?

– У БИРО останутся два этажа, 2/3 доли. Ровно то, что ранее было выделено для приезжих на обучение. Просто они пытались манипулировать и выгнать еще из других комнат. Говорят, они хотели сделать хостел.

К тому же, еще в 90-е годы Ельцин поручил передать общежития муниципалитету, и все предприятия давно это сделали, отдали их на приватизацию.

 

Как в других больницах?

В РДКБ есть почти такой же пансионат. Судя по сайту, он сдается посуточно, однако там, как оказалось, тоже живут медработники. Их оттуда никто не гонит.

– У нас в пансионате живут сотрудники, куда ж мы их денем, – поясняет главврач РДКБ Рустэм Ахметшин. – Изначально его строили как пансионат для родителей, которые приезжают как сопровождающие. Но там живут и наши сотрудники, они платят определенную сумму, точно не могу сказать, но дешевле, чем квартплата. Прописки постоянной у них нет.

По словам Ахметшина, там живут только одинокие, стандартно, по койко-местам, то есть это не семейное общежитие. Что касается автомобилей, то правило общее для всех: сотрудники больницы могут ставить авто только на внутренней стоянке, но не возле пансионата.



ПОДЕЛИТЬСЯ