Прислать новость

«Это вранье полное»: родители отравившихся детей возмущены реакцией властей Уфы

10:16, 28 Декабря 2019

| c30655

Мария ЧЕБАКОВА

Отравление детей уфимской школы №126 стало проверкой на вшивость как чиновников, так руководителей надзорных органов и педагогов. Если кто-то реально занялся решением проблемы, то некоторые, не разобравшись в ситуации, предпочли обвинить журналистов в распространении ложной информации. Корреспондент ProUfu побывал в школе и поговорил с родителями отравившихся учеников.

«Это вранье полное»: родители отравившихся детей возмущены реакцией властей Уфы
Прослушать новость

В редакцию ProUfu обратились родители, которые сообщили, что их ребенок, предположительно, отравился в школе. По словам родителей, этот случай не единственный – несколько учеников не пришли в школу из-за плохого самочувствия, тошноты и рвоты. В тот же день собеседник издания в школе сообщил, что в среду на занятия не пришли около ста детей. Сколько из них не пришли по причине плохого самочувствия, достоверно неизвестно. Однако, по словам родителей, в классе, где учится их ребенок, из 30 человек в школу не пришли около 20. 

После публикации инцидентом заинтересовались в Роспотребнадзоре республики, Управлении образования Уфы и Госкомитете РБ по торговле и защите прав потребителей. Администрация Уфы с подачи вице-мэра Алины Сулеймановой поспешила сообщить, что не было не только массового отравления детей, но и отравлений вообще. Редакцию ProUfu обвинили в распространении фейковых новостей. В то же время наши источники сообщали, что в инфекционную больницу с отравлением поступили три ребенка. К тому же то, что массового обращения детей с признаками пищевого расстройства в больницы не было, не значит, что отравления детей не было вовсе.

Вчера прокуратура республики подтвердила информацию о поступлении двух учащихся школы в инфекционную больницу в тяжелом состоянии с диагнозом острый гастроэнтерит и пищевая токсикоинфекция. Тем не менее, представители городской администрации продолжают настаивать на том, что массового отравления детей не было. На следующее утро после публикации новости в Роспотребназдзоре республики и вовсе заявили, что в инфекционную больницу не поступало детей с отравлением. Немногим позже в Минздраве республики сообщили, что сейчас двое детей, поступивших в инфекционную больницу, находятся в состоянии средней степени тяжести.

На следующий день после произошедшего, Роспотребнадзор все же организовал проверку школы, в которой произошел инцидент. А вот в самой школе эту ситуацию прокомментировать никак не смогли – директора или не было на месте, или он не мог подойти к телефону.

операция, медицина, скорая, болезнь, хирург, больница, (10).jpg

Не добившись комментариев от школы по телефону, я отправилась на место, чтобы поговорить с директором и своими глазами увидеть и столовую, и брокеражный журнал, в который по закону заносится снятие проб еды, которую дают школьникам. К слову, через полчаса после разговора с представителем школы, пожелавшим не представляться, о возможности личной встречи с директором, городская администрация уже знала о ее точном времени.

Прежде, чем отправиться в школу, я заблаговременно позвонила, чтобы предупредить о своем визите, однако трубку никто не взял. Тем не менее, отправилась в школу. Когда пришла, меня, очевидно, уже ждали, однако разговаривать со мной никто не собирался. Встретившая меня женщина представиться отказалась – как позже выяснилось, это была Ирина Гоголева, замдиректора по УВР, – и на повышенных тонах объяснила мне, что отвечать на мои вопросы не собирается, даже не взглянув на пресс-карту и редакционное задание. Когда же я предупредила, что буду вести аудиозапись и видеосъемку, она заявила, что я не имею на это никакого права (конечно же, по закону о СМИ, это не так).

Тем не менее, мне запретили отходить от пропускного пункта школы дальше, чем на три метра. Как только я заходила чуть дальше, меня тут же возвращали на место. Все мои попытки заговорить с находившимися в холле педагогами заканчивались одним и тем же: «Мы не будем давать комментарии, у нас для этого есть руководство», а попытка заговорить с проходившими мимо женщинами в белых халатах, очевидно, медработниками, закончилась и вовсе смешно – они сначала мялись, а потом и вовсе сказали, что не работают здесь. Ну, может быть, и правда – как никак в школе с проверкой был Роспотребнадзор.

Как оказалось, директора в школе не было – ее снова вызвали в РОНО. Я осталась ждать у пропускного пункта, все еще надеясь на разговор. Вдруг по коридору со стороны столовой (я предусмотрительно ознакомилась с планом здания) вышла женщина в зеленом фартуке – недавно приобретенной единой форме для всех поваров школ, – и присела рядом с женщиной, очевидно, бабушкой одного из учеников. Радуясь такой возможности, я подошла к ней, чтобы задать несколько вопросов, однако, только услышав слово «журналист», она вскочила и с криками «Сначала докажите, а потом обвиняйте», направилась в противоположную от меня сторону, но вдруг развернулась обратно, желая, очевидно, сказать мне еще «пару ласковых». Успокаивать женщину пришлось подоспевшим сотрудникам школы, видимо, испугавшихся, как бы та не сказала чего лишнего.

Не у всех сотрудников школы мое присутствие вызывало негативную реакцию. Один из них, чье имя и должность я называть не буду, чтобы не навредить, рассказал, что директор не покидала школу и что он видел ее в приемной совсем недавно, а я, очевидно, сидеть здесь буду еще долго и так и уйду ни с чем.

Дождавшись, когда мои «дежурные» отвлекутся, я поднялась на второй этаж, в приемную, чтобы проверить, действительно ли директора нет на месте, но дверь оказалась закрыта. Уже возвращаясь обратно, я услышала торопливые шаги по коридору и столкнулась с той самой женщиной, которая отказалась представиться – замдиректором Гоголевой. Меня тут же попросили покинуть здание школы, указав на то, что мне было запрещено заходить внутрь, и вообще, я человек «с улицы» и не имею права ни снимать, ни фотографировать. На мои возражения, что мне просто нужно было убедиться, здесь ли директор, и что они сами впустили меня в школу, заместитель вдруг заявила, что все журналисты приходили с утра и смогли взять все необходимые комментарии, что, конечно же, вызвало мое удивление – ведь в СМИ не было и до сих пор нет ни одной публикации с комментарием директора школы.

Так или иначе, я вновь оказалась на первом этаже. В школу начали приходить дети – в тот день у них была елка. Тут-то и произошло самое интересное. Одна из школьниц присела на скамейку недалеко от меня. К ней подошла одна из учителей и завела разговор. Женщина спросила, как прошло вчерашнее выступление, на что девочка ответила примерно следующее: «Не очень хорошо. У меня вчера так сильно болел живот и тошнило..». Договорить ей, конечно же, не дали. Учительница встретилась со мной взглядом и тут же подхватила девочку за локоть и увела ее.

В тот момент для меня сложилась вся картинка. И директор, и ее заместитель, и все учителя скорее всего, были прекрасно проинформированы о ситуации в школе и, похоже, сознательно пытались ее скрыть, замалчивая и точное количество учеников, не пришедших на занятия, и их самочувствие, отказываясь отвечать на любые вопросы, болезненно реагируя на любые мои действия.

Очевидно, об этом небольшом происшествии стало известно и Ирине Гоголевой, которая спустя некоторое время подошла ко мне с телефоном в руке, заявив, что со мной хочет поговорить директор. Весь разговор с Гузял Юнировной, директором 126 школы, сводился только к одному: не ходите по моей школе, перестаньте задавать вопросы, ждите, я приеду и так уж и быть, встречусь с вами, но только за пределами школы.

Мое присутствие в школе вызывало видимое беспокойство, и когда директор наконец пришла, меня, после двух часов ожидания, спешно стали выгонять на улицу.

Гузял Юнировна также вместо приветствия встретила меня словами «вы заставляете меня ждать», и в абсолютном молчании направилась к воротам и только выйдя за пределы школы заявила, что будет разговаривать со мной не как директор школы. Конструктивного диалога, к сожалению, не вышло: шквалом сыпались обвинения в публикации недостоверной информации и, что самое удивительное, в отсутствии комментария школы, который мы пытались заполучить с тех самых пор, как получили информацию от родителей. Директор школы то и дело тыкая в меня пальцем, пожелала знать, кто из родителей обратился к нам, но не получив ответа, вновь перешла в нападение, заявив, что в больнице находятся всего два ребенка. На вопрос, не кажется ли ей подозрительным тот факт, что оба ребенка – ученики 126 школы с одинаковым диагнозом, Гузял Юнировна ответить не смогла, заявив, что острый гастроэнтерит и пищевая токсикоинфекция не являются диагнозами вообще. После непродолжительного разговора Гузял Юнировна закончила его со словами «кроме того, что вы знаете, я больше ничего добавить не могу».

Единственное, что удалось выяснить, часть еды готовится в школе, другую часть поставляет центр детского питания. В тот день детей кормили в соответствии с меню. В центре детского и диетического питания, учредителем которого является администрация города Уфы, прокомментировать ситуацию также не смогли. Известно, что поставку мясных продуктов в центр питания осуществляет компания Альберта Мухамедьярова, директора комбината «Зуевское».

Сейчас Роспотребнадзор РБ проводит эпидемиологическое расследование. Отобраны пробы из пищеблока школы, сотрудники столовой направлены на проверку.

Мой небольшой визит в школу, хоть и не дал ответов на вопросы, оказался все же очень продуктивным. То самое «байство», искоренить которое поручил Радий Хабиров, говоря о том, что «власть просто обязана и должна быть нравственной», процветает пышным цветом. Создается впечатление, что педагоги, которые должны первыми встать на защиту отравившихся детей, прикрывают собственное начальство и замалчивают очевидные факты. То, что в больницы города не было массовых обращений, вовсе не значит, что не было массового отравления. Подтверждение тому – слова родителей, которые всю ночь мучились со своими детьми с высокой температурой и рвотой.

Мы поговорили с родителями и выяснили, что большинство из них попросту не стали обращаться за медицинской помощью. Наши собеседники пожелали остаться анонимными, так как хотят, чтобы их дети все же закончили обучение в школе без лишних проблем.

– Позавчера мы с трех часов ночи… Ребенок меня разбудил и говорит: «Мама, меня тошнит». Мы побежали в туалет и до восьми утра ребенка через каждые полчаса рвало. Наутро я написала в группу, что мы не придем в школу, и другие родители тоже стали писать «У нас высокая температура, нас тоже рвет», и понеслось. После этого мы врача не вызывали, потому что ребенок никакой у меня лег спать, а когда встал, больше этого уже не повторялось. К вечеру она уже более-менее себя чувствовала, потихоньку пошла на поправку, кушать начала, но состояние было такое вялое, как после отравления. Я не могу понять, ротовирус это или отравление – в школе, как она мне сказала, кормили гречкой и каким-то куском колбасы. Ребенок у меня, конечно, поел, и в течение суток это все началось. И так у всех родителей, у кого дети пострадали – ночью мучились с животами, кого-то рвало, у кого-то температура была. Преподаватель написал, что в младших классах то же самое было, но нам сказали, что это ротовирус. Я считаю, что все же это пошло от питания. Скорее всего, это было отравление. В нашем классе многие и на следующий день не пошли на занятия. К тому же в нашем чате одна из родительниц написала, что общается и с другими родителями, и что это было и в других школах. Все проходит очень тихо, в группах родители отписываются, но учителя это, конечно, все прячут. Никто нам не говорил, что у нас в инфекционное дети попали, – рассказала одна из мам отравившегося ребенка. Заодно мы решили поинтересоваться, нравится ли ребенку та еда, которую дают в школе.
– Мне мой ребенок говорит: «Мам, ты видела как там готовят?» Он говорит, там очень грязно. Ему не нравятся, как там кормят. И дегустации были в сентябре, и изменения были. Поначалу я от ребенка слышала, что появилось какое-то разнообразие. Но то, что она мне сказала, что у них на обед была колбаса, меня очень удивило. Вообще мы в семье колбасу не едим. Какая это колбаса, где куплена, какого производителя, в каком виде она до туда дошла и вообще, эту ли колбасу в итоге дали детям – неизвестно.
– Во вторник она пришла после школы, после обеда плохо стало. У нее была рвота, температуры не было. Я дала ей активированный уголь и противовирусное, скорую вызывать не стала. Сегодня она уже благополучно пошла в школу. Она в столовой питается, в этот день, как она говорит, давали колбасу. Поэтому я погрешила, что с колбасой было что-то не то. В чате нашего класса я одна из первых написала, что у меня ребенок не придет в связи с плохим самочувствием. И следом за моим сообщением пошли другие: одна пишет: «У нас тоже болит живот», другая пишет: «А у нас рвота». Сначала подумали, что это ротовирус, а на следующий день, когда узнали, что многих детей в школе не было, поняли, что отравление. Начиная с 1 сентября питание ребенку нравилось, после каникул она говорила, что ей уже стало меньше нравиться, а сейчас она уже говорит: «Мам, может я после Нового года все, не буду питаться? Буду с собой носить». Старшая дочь у меня в старших классах учится, и она на следующий день говорила, что многих детей не было, и в их параллели многим было плохо.

Мать другого ученика рассказала, что у него была рвота, но в больницу они не обращались и не знают точно, ротовирус это или отравление. По ее словам, в их классе около 8 детей с такими же симптомами.

Реакция городской администрации с заявлением о том, что никакого отравления не было, возмутила родителей:

«Они говорят, что новость – фейк. Но как они это установили? В нашем классе как минимум 10 человек не пришло, я лично видел эти сообщения в чате. Они могли бы сказать, что столько-то человек не пришли в школу, причина устанавливается, пока нельзя сказать, что это инфекция, и это было бы по-человечески, но сказать, что это фейк и все в штатном режиме – это вранье полное», – говорит отец одного из учащихся.

Вице-мэр Алина Сулейманова, поспешившая заверить, что ни один ребенок не попал в больницу с отравлением, и что массового отравления не было, продолжает настаивать на своем даже после заявления прокуратуры о двух детях, попавших в инфекционную больницу в тяжелом состоянии. В очередной раз Алина Сулейманова предпочла разводить дискуссии в социальных сетях, кичась своим журналистским опытом и обвиняя других журналистов в непрофессионализме вместо того, чтобы открыто отреагировать на инцидент, факт которого уже доказан.

Так или иначе, теперь в ситуации будет разбираться Следственный комитет РБ, который организовал доследственную проверку по факту сообщений в СМИ о массовом отравлении школьников.



ПОДЕЛИТЬСЯ



Рекомендуемое


Последние новости


Лонгриды



Самое читаемое