Буранбай Аскаров

О какой репутации власти
может идти речь?



Без цензуры


БЕЗ ЦЕНЗУРЫ о здравоохранении с Резидой Галимовой

16:43 14 Декабря 2018 | 9961
Автор: Марина КАРИМОВА
Все материалы автора

Почему мы неправильно понимаем термин «бережливое здравоохранение», почему во врачебной ошибке виноват не врач и почему новое поколение студентов не вписывается в современную систему оказания медицинской помощи, а также что такое пациент-ориентированное здравоохранение – узнаем из интервью.

БЕЗ ЦЕНЗУРЫ о здравоохранении с Резидой Галимовой
Резида Галимова - врач-нейрохирург 1 квалификационной категории, кандидат медицинских наук.

«БЕЗ ЦЕНЗУРЫ» – это новая рубрика от ProUfu.ru. Это беседы с выдающимися экспертами Башкирии, это неожиданные открытия и самые смелые мысли. Все то, что обычно остается за кадром или вырезается редактором.

На этот раз издатель Ирина Моторина (И.М.) и журналист Марина Каримова (М.К.) поговорили с Резидой Галимовой, нейрохирургом, кандидатом медицинских наук, экспертом в области здравоохранения, автором блога «Бережливое здравоохранение».

Благодаря Резиде Маратовне мы открыли для себя совершенно новые представления о системе здравоохранения в России в целом и Башкортостана в частности.   

И.М.: Знаю, что вы обладатель некоего черного пояса по бережливому производству. Что это такое?

Р.Г.: Примерно два года назад мне стала интересна система бережливого производства, потому что знала, что многие корпорации выходят на новый уровень, используя эту систему. Например, «Тойота» сделала это своей философией, религией. Когда я проходила обучение в университете Эмори в США, поняла, что нахожусь в стране, где и началось все это «бережливое производство». Я начала обучаться, получила сначала зеленый пояс, а потом черный.

М.К.: Бережливое здравоохранение как-то связано со здоровьем или это чистая экономика?

Р.Г.: Бережливое производство – это когда все, что есть, мы рассматриваем как систему и строим ее правильно, стараясь убрать все потери и построить ее так, чтобы у нас на первом месте был клиент. В случае здравоохранения это пациент. Бережливое производство в здравоохранении направлено на то, чтобы все процессы были ровными, без потерь, без ошибок, чтобы пациенту было хорошо и одновременно росла ценность медицинского работника.

И.М.: Что же тогда бережливое здравоохранение?

Р.Г.: Под здравоохранением нельзя понимать какую-то отдельную систему. Это такая же производственная система, как промышленность, система обороны. Это тоже производство, и все законы производства также применимы к здравоохранению. Бережливое производство пришло к нам лет пять назад, но когда его стали использовать в рамках улучшения потока пациентов, уменьшения потерь времени врачей, все удивились, как можно экономить средства, используя те же законы, которые используются на производстве.

И.М.: Вы эксперт, обладатель черного пояса. Ваши знания о бережливом здравоохранении востребованы в республике?

Р.Г.: Я знаю, что республика движется в этом направлении, у нас есть «Бережливое правительство». Многие медицинские организации пытаются работать в этой рамке. Но в России понятие «бережливое производство» несколько искажено. Это означает, что вы ведете производство так, что не затрачиваете лишние деньги. Но когда я смотрю программы про бережливое производство, вижу, как отчитываются, «что потратили столько-то миллионов, чтобы внедрить бережливое производство». Это искаженное понимание. Это должно стать философией, а не инструментом. Если какая-то часть организации живет этим и не экстраполирует на всю организацию, то ничего не получится.

И.М.: Что в наших медучреждениях неправильное, небережливое и требует поправок?

Р.Г.: Есть такая теория фракталов, когда мы смотрим на один фрактал и видим всю систему. Рассматривая одно лечебное учреждение, мы увидим всю систему. То есть одно учреждение имеет те же проблемы, что и вся система. Наша проблема в том, что мы пытаемся построить систему на очень слабой, иногда несуществующей структуре. В 21 веке нельзя не понимать, что структура – это не только здания, оборудование, программное обеспечение, кадры, но и медицинские знания, которыми данные кадры обладают. И при всем этом, не имея базового основания в виде кадров, работающих цифровых программ, медицинские организации и здравоохранение в целом пытаются строить процессы, одним из которых и является бережливое производство.

Есть такой экономический закон, описанный Донабедианом, согласно которому самым главным является структура, на которой мы строим процессы, а уже потом внедряются инновации. Каждая медицинская организация старается получить лучшее оборудование и начать выполнять инновационные методы лечения. Но в то же время, когда мы смотрим на весь срез медицинской организации, видим очень слабую структуру. Получается, что у нас в одном отделении оперирует робот, а в соседнем может не быть шприцов и других элементарных вещей. Такой разрез структуры невозможно представить. Я думаю, это неправильное управление ресурсами и принятие нерациональных решений.

М.К.: Как можно решить эту проблему? Может, надо все модернизировать?

Р.Г.: У нас в России поменяли местами кадровое соотношение медицинских работников. И упор делается на оказание медицинской помощи со стороны высокоспециализированных докторов, но надо делать упор на хорошие навыки медицинских сестер и докторов первичного звена – терапевтов.

М.К.: Я читала в вашем блоге, что врачи выполняют много пишущей работы.

Р.Г.: Работа врача так устроена, что она пока дублируется. Мы используем электронную медицинскую карту пациента, но при этом все дублируется – организационные правила требуют, чтобы была бумажная версия. Это не бережливое здравоохранение.


Студенты-медики не плохие, они просто другие

И.М.: Как вы можете оценить работу нашего медицинского вуза? Сколько мы ни говорим с медиками, все склоняются к плохой подготовке медицинских кадров.

Р.Г.: Каждый вуз оценивается по тому, сколько выпускников работает по специальности. Насколько знаю наших студентов, они все разные. И я считаю, что они не плохие, они просто другие. Я бы работала над тем, чтобы обучение перешло на цифровой уровень, где у каждого студента был бы цифровой персональный кабинет. То есть такой кабинет, где я могу посмотреть все лекции, если не успела их посетить, могу сдать домашнее задание и даже экзамен. Видеть в этом кабинете все данные преподавателей, прочитать книги, которые туда выложили преподаватели, общаться там с другими студентами.

И.М.: Вы говорите об информатизации?

Р.Г.: В настоящее время построить образование достаточно легко. Есть две большие платформы:  Blackboard и CANVAS. Эти платформы предлагают университетам взять и использовать их бесплатно, строить для своих студентов такую же систему. Произошла смена поколений. Системы образования и здравоохранения, которые есть у нас сейчас, выстроены поколением «бэби-бумеров». Это люди, родившиеся после войны, им сейчас 50-60 лет, они ценят работу, для них важен кадровый рост. Они жертвуют всем ради карьеры, и сейчас они руководят молодежью.

8d3f3d31-f189-4ed5-ad49-4cffa49a86d8.jpg

Но молодежь поменялась. Сейчас время поколения «миллениум» – это люди, которые имеют другие ценности. Для них это – личное персональное развитие. А финансовая стабильность ушла для них на второй план. И когда говорят, что программа «Земский доктор» не работает, поскольку нет желающих специалистов, они удивляются: «Как так, мы предлагаем молодому врачу миллион рублей, а он не идет?». А все дело в том, что то поколение, которое придумало программу, считает, что миллион рублей – это огромная ценность. Но для поколения «миллениум» это не является ценностью. Когда мы создаем программы, должны смотреть на аудиторию, для которой она строится сейчас.

И.М.: Это общая проблема. Во все сферы нашей жизни приходят совершенно другие люди. Уходит то поколение, которое за идею, для которых миллион – это деньги. Нужно кардинально перестроить систему обучения?

Р.Г.: Во время учебы в университете Эмори я поняла, что системы образования в корне разные. Там студент представляет собой независимую единицу. Помимо основных предметов, обязательных, студент сам выбирает, какие предметы будет изучать в своем курсе. Нет надсмотрщиков, нет старосты, ты сам работаешь с преподавателем – свои оценки видите ты и преподаватель. Ценность образования не только в том, что оно для них платное и имеется очень малый процент грантов, который они могут получить, и большая часть студентов и вовсе учится в долг, но после получения высшего образования происходит выраженный кадровый и финансовый рост человека. У молодых людей есть стремление расти.

И.М.: У нас сейчас тоже есть платное образование. В чем различие между их и нашим?

Р.Г.: Там жесткая градация по карьере. Имея уровень колледжа, ты получаешь определенный уровень финансовой стабильности в жизни. Имея университетское образование, ты вырастаешь и будешь развиваться дальше вместе со своей семьей. Я думаю, что это главный двигатель, когда существует разница финансового благополучия в зависимости от уровня образования, которое люди получат.

М.К.: Можно ли внедрить их систему отношения к медицинским ошибкам в нашу?

Р.Г.: Многие страны проходили тот этап, который проходим мы, когда происходит уголовное преследование врачей за медицинскую ошибку. Но каждая система создана нами, и она выдает нам те результаты, которые мы в нее заложили. Есть исследования, которые изучали ошибки пилотов, доказывающие, что ошибки у них были не потому, что пилот плохой и поэтому не справился с ситуацией, а потому, что в системе была ошибка, и он не мог поступить по-другому. Также нонсенс, чтобы врач или медсестра специально наносили вред пациенту.

В то же время у нас отношение к медработникам такое, что он виноват. А почему человек дежурил два дежурства подряд, почему две ампулы были одинаковы, и одна подействовала не так. Отношение к ошибке должно быть не такое, что врач несет уголовную ответственность. Ответственность должна нести система, ведь она не предусмотрела, что две ампулы одинаковые, что доктор и медсестра должны были передохнуть. Это не персональная ошибка, а ошибка системы.

И.М.: Есть регионы, где система здравоохранения работает лучше. Есть города, на примеры которой нам надо опираться. Та же Казань. Скажите, как там организована система? Что мы могли бы перенять из их системы?

Р.Г.: Они сначала стали строить структуру, а потом процесс. Они вложили деньги в базу – внешне больницы выглядят замечательно, там нет той разрухи, которая есть у нас.

И.М.: Больницы реконструированы за счет средств предприятий, бизнеса?

Р.Г.: Они попытались изменить структуру «врач-медсестра», вложились в образование медицинских работников. По количеству врачей они несколько уступают нам, но уровень медицинской помощи у них обусловлен тем, что квалификация несколько выше. Но чтобы сравнить, все равно надо проводить полные исследования. Считаю, что мы выглядим достойно даже на российском уровне.

 

О новом пациенте и какие шаги надо сделать

И.М.: Какие аналитические выкладки у вас есть относительно здоровья населения?

Р.Г.: Вы такие сложные вопросы сегодня задаете (смеется). У нас население неправильно понимает «здоровье». Как специалист по бережливому производству, могу сказать, что здоровье – это производственная функция. Эта функция представляет собой формулу, в которую заложены следующие показатели.

На первом месте стоит биологические и генетические показатели самого человека.

  • На втором – социальные факторы.

  • На третьем – экономические.

  • На четвертом – стиль его жизни.

  • И только на пятом месте – медицина.

Медицинская помощь в этой формуле в совокупности, чтобы у человека было 100%-е здоровье, занимает лишь 10%. Все остальное – здоровье, которое мы хотим получить и за которое мы старательно боремся, не формируется медицинской помощью, и это надо правильно понимать.

И.М.: Получается, у нас такое потребительское отношение: «Лечите меня», а сами к себе нетребовательны, можем и фастфуд поесть и коку-колу попить, а потом удивляемся о здоровье? Как надо относиться к своему здоровью?

Р.Г.: Мы все имеем какие-то банковские счета, обзаводимся ценностями. Так вот, отличие нашей страны от других в том, что мы не ставим здоровье в ранг того, что нужно беречь, и не растим здоровье, как финансовую стабильность. Хотя все взаимосвязано.

К.М.: Как происходит взаимоотношение врача и пациента сейчас?

Р.Г.: В настоящее время можно говорить о таком феномене, как «новый пациент» или «электронный пациент». Врач, имея медицинское образование, привык диктовать и настаивать на определенных методах лечения. Но открытость и доступность информации изменила людей, и порой пациенты знают больше своего врача в одной проблеме. Поэтому нужен новый подход, основанный на взаимном партнерском сотрудничестве. Современный врач – это профессионал в своей специальности, психолог и социолог. Надо уметь слушать и слышать ценности пациента и найти ключ к нему.

И.М.: Подытожим наш разговор и сделаем выводы, в каком направлении нам надо бы двигаться.

Р.Г.: Мне кажется, надо сделать несколько шагов. Самое главное – нам надо перестать строить процессы на несуществующей структуре. Пересмотреть структуру, опираясь на опыт других: что нам нужно – ФАПы или цифровые программы, которые позволят нам улучшить доступность медицинской помощи. Разница в ценовом варианте будет колоссальной, поскольку охваченность Интернетом и мобильной связью у нас достаточно высокая. И ценность правильного программного продукта будет выше, чем построенный ФАП или доктор, который приехал в район за миллион.

Во-вторых, хотелось бы, чтобы система здравоохранения стала действительно системой и перестала выбрасывать врачей на растерзание уголовной системе и стала признавать свои ошибки на системном уровне. Это не ошибка отдельного доктора или медсестры. Это система создана и работает так, чтобы возникали ошибки. Поменяв отношение к медицинской ошибке, перестав осуждать докторов, мы получим больший результат. Представляете, что экономически вырастить доктора – очень дорого, в то же время выбросить его из-за одной ошибки тоже очень дорого. При этом, когда доктор живет под постоянным гнетом уголовной ответственности, никакого оптимизма в отношении пациент-ориентированности доктора не будет. Процент эмоционального и профессионального выгорания очень высок. И система очень мало уделяет этому внимание.

В-третьих, система здравоохранения должна перестать манипулировать статистическими данными: подгоняя цифры под спущенные сверху, мы не получим реальной картины ситуации на настоящий момент. Статистика – это основной материал, на основании которого создается структура и формируются процессы. Мы никогда не сможем измениться в лучшую сторону, не зная реальных цифр. Если будем верить, что младенческая смертность в РФ колеблется около 5 промилле, не внедряя современных протоколов выхаживания, метода «Кенгуру», банка грудного молока, мы останемся с верой в свои придуманные цифры, но с отрицательной демографической ситуацией. Мы можем управлять только тем, что в состоянии правильно подсчитать!


Без имени-1.jpg

Справка. Резида Галимова - врач-нейрохирург 1 квалификационной категории, кандидат медицинских наук. Родилась в Хайбуллинском районе, училась в БГМУ. С 2006 по июль 2017 года работала в РДКБ, была заместителем главного врача по хирургии. Проходила обучение в США. Получила черный пояс по бережливому производству.


ПОДЕЛИТЬСЯ

Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите CTRL+ENTER


Новости партнеров



Рекомендуемое



Спецпроекты


Тесты




Карточки



Афиша







Опрос



Происшествия



Загрузка...

Сексуальная пятница