18+
Политика

Алексей Венедиктов о журналистике, современных СМИ и о «мрази» Владимире Соловьёве

Загрузка
Алексей Венедиктов о журналистике, современных СМИ и о «мрази» Владимире Соловьёве

О профессии, коллегах и «мрази» мы побеседовали с главным редактором радиостанции «Эхо Москвы» Алексеем Венедиктовым.

Качание по волнам

– У меня к вам вопрос как журналисту и профессионалу с многолетним стажем. Когда ты погружен в течение многих лет в свою тему, начинаешь жить в ней, то кажется, что многое видишь, многое знаешь. Не появляется ли ощущение того, что настоящая жизнь проходит как-то рядом, мимо вас?

– Это часть нашей жизни. Я, став журналистом, затем главным редактором, узнал много людей, которые погрузили меня в темы, о которых я вообще не знал. Например, астрофизика, это к тому, что на днях люди получили премию за астрофизику. Это безумно интересно – узнавать что-то новое. Поэтому быть журналистом – очень выгодная платформа. Он идет к человеку, чья профессия ничего ему не говорит, и журналист о ней знает только поверхностно. Но если он располагает к себе человека, то тот начинает ему об этом рассказывать: про механизмы, про действия, и это есть часть нашей жизни. Да, не вся, но очень значительная часть жизни. И вот вам пример: мой ребенок захотел быть машинистом метро, в 14 лет человек выбрал себе профессию. Я как главный редактор «Эха» позвонил начальнику департамента Москвы Максиму Ликсутову. Он взял моего мальчика, привел в колледж, показал, как сейчас управляется метро. А в конце он ему сказал: «Послушай, через пять лет ты лишишься профессии, поездами будут управлять роботы, точно тебе говорю». И тогда мальчик ответил, что подумает еще. А не будь я журналистом, то не знал бы Макса Ликсутова, и мой сын через пять лет потерял бы работу. Это жизнь! Ты общаешься с незаурядными людьми, ты от них напитываешься опытом, передаешь информацию. Это круто. Ни одна профессия этого не дает. Это меняет твою жизнь, ты сам меняешься под этим, твои взгляды. Это качание по волнам, серфинг.

– Иногда возникает ощущение, что информационное пространство сужается. С одной стороны, много СМИ, с другой – мы видим, как на той же прямой линии президента очень мало СМИ, которые могут задавать смелые вопросы. Вы это чувствуете?

– Это двоякий процесс. С точки зрения традиционных СМИ, к которым я отношу уже и сайты, пространство сужается, принимаются репрессивные законы, демонстрируется репрессивная политика. С другой стороны, социальные медиа дают возможности расширения. Мы видим, что вытворяют Кашин и Варламов, журналисты, которые ушли из журналистики, из изданий и открыли собственное информационное дело. Мы видим, как появляются Телеграмм-каналы, не обязательно анонимные. Я вот сейчас думаю, не открыть ли мне самому канал. Это собственно медиа.

Предел сопротивляемости

– Как вы думаете, РБК изменит политику в связи со сменой редакции?

– Думаю, да. А для чего все это делалось? Мы уже видели на «Медузе» выступление тех главных редакторов, которые прошли какую-то «двойную сплошную». Когда меняется главный редактор, то можно говорить, что политика изменится, иначе зачем тогда его менять?

– А кто следующий на очереди?

– Я думаю, под ударом стоит «Новая газета», «Дождь» и «Эхо Москвы». Мы несколько раз выдерживали удары, и «РБК» выдерживало удары, и «Ведомости» выдерживали, и «Коммерсант» выдерживал. У каждого медиа, и даже не обязательно медиа, у главного редактора есть своя точка несопротивляемости, когда дальше уже невозможно. Есть формальные вещи, когда меняется собственник, и что ты сделаешь? Конфликт между Алексеем Навальным и Алишером Бурхановичем Усмановым – это сущностный конфликт, это конфликт мировоззрений. И «Коммерсант» (Усманов – владелец – прим. ред.) не мог его освещать.

А смена политики каналом «РЕН»?

– Не смотрел и не смотрю. Там не было смены собственника, я думаю, там погоня за рейтингом. Все эти драки, «желтизна» и соответствующее поведение ведущих – это ради рейтинга и рекламы.

Вы жестко высказались о Владимире Соловьёве…

Прим. ред. Известный провластный журналист Владимир Соловьёв после протестов и антикоррупционных митингов 12 июня по всей стране назвал их участников, особенно среди молодежи, «двумя процентами дерьма» и прочими нелицеприятными и оскорбительными эпитетами.

– Московские пацаны с Патриарших, такие как я, всегда знают, как и куда надо бить, чтобы было эффективно. Назвав его «мразью», я говорил об этом как о случившемся факте, это действительность. Пока не будет извинений с его стороны, останусь при своем мнении.

Не масон, а Макрон

– Региональные СМИ сейчас бурно развиваются, за какими вы следите?

– Это Znak и «Тайга» по новостям Сибири. Нам не важно, кому принадлежит СМИ, а важен контент. Они его дают качественно, поэтому мы его берем. Я даже не знаю, кому принадлежит «Тайга», мне это не нужно. У «Эха» самого непростая история с владельцами. Но мы работаем. И работаем честно. Не участвуем в чьей-то войне или партии. Мы, даже жестко критикуя, даем слово всем сторонам. Поэтому и существуем.

– Перспективы печатных СМИ как вы видите?

– Я полтора года выпускаю журнал в бумаге «Дилетант», тираж растет. Другой пример: когда новый собственник приобрел чахлый «Вашингтон пост». В итоге тиражи вернулись, а в газету пришли 170 новых журналистов. Поэтому слухи о смерти бумажных изданий сильно преувеличены. Но написать хорошую статью еще не все – важен менеджмент.

– И напоследок забавный вопрос от читателей. А Венедиктов – масон?

– Что это значит – масон? Это документ надо с собой носить. Скажите, что Венедиктов – не масон, а Макрон.

Хочешь получать свежие новости от ProUfu.ru прямо в своем мобильном? Подпишись на нас в Telegram.

ПОДЕЛИТЬСЯ

Контент