-23°C
Курс ЦБ РФ

$1 = 73.55

€1 = 89.25

Суд по делу Proufu и руководителя Администрации Главы Башкирии пошел по отрежиссированному сценарию

14:46, 01 декабря 2020

| c15703

Ленинский райсуд Уфы назначил лингвистическую экспертизу

Суд по делу Proufu и руководителя Администрации Главы Башкирии пошел по отрежиссированному сценарию

Судебный процесс по иску руководителя Администрации Главы Башкирии Александра Сидякина к ООО «Эхо МСК» и журналисту Рамилю Рахматову, как мы и предполагали ранее, все больше приобретает черты абсурда.

Напомним, мы ранее писали ряд материалов о том, что гражданская супруга Сидякина Ксения Швырева является владельцем лифтового бизнеса, получающего подряды в нашей республике. Публикация этих статей вызвала бурную реакцию в Белом доме, в том числе прозвучали угрозы засудить наше издание. Однако в итоге гора родила мышь.





При чем тут «Эхо Москвы»?

Редакция радиостанции «Эхо Москвы в Уфе» обратилась за комментарием в пресс-службу Главы РБ. Там коллегам пояснили, что Сидякин намерен судиться с нашим порталом по поводу статей о лифтовом бизнесе Ксении Швыревой. Радиостанция разместила у себя на сайте об этом новость.

Между тем ни наша редакция, ни Рахматов так и не получили никаких исков Сидякина по публикациям о лифтовом бизнесе, вышедшим на нашем сайте. Хотя, исходя из здравого смысла, они должны были быть направлены именно нам. Вместо этого, господин Сидякин по факту публикации на сайте «Эхо Москвы в Уфе» направил иск к ООО «Эхо МСК» и Рахматову. Поначалу это показалось несуразным. Материал коллег радиостанции был основан на комментарии пресс-службы администрации, носил фактический информационный характер и соответствовал действительности. В нем говорится о намерении Сидякина судиться с Proufu. По существу, нечего оспаривать. Однако в иск попала вырванная как из контекста, так и из полного предложения фраза «…руководитель администрации главы региона Александр Сидякин и его супруга владеют бизнесом по замене лифтов в Башкирии». Если же читать фразу в полном предложении, то исчезает сам смысл претензий к редакции радиостанции. А вот каким образом соответчиком стал я, журналист ProUfu, до сих пор не могу понять. Я не являюсь автором материала на сайте «Эхо Москвы в Уфе», его там не размещал, коллеги с радиостанции не приводят моей цитаты.

 

Попытка подмены

Получив иск на руки, я поначалу удивился словно намеренной его юридической слабости и отсутствию логики. Однако теперь полагаю, что в нем есть своя логика и отработаны несколько сценариев. Первый сценарий не случился. Дело в том, что иск был направлен не редакции радиостанции «Эхо Москвы в Уфе», а к владельцу сайта ООО «Эхо МСК». Если редакция является независимым и профессиональным СМИ с хорошей репутацией, то учредитель ООО Наталья Кардакова, по нашим предположениям, номинальный владелец, связанный с властями региона.




То есть, по одному из наших предположений, Кардакова могла прийти в суд в качестве ответчика и признать иск. Такое решение суда потом создало бы прецедент и последствия для последующих судов. Но коллеги из редакции радиостанции своим участием в процессе не дали случиться возможному фактическому подлогу.

 

Сценарий «псевдоэкпертиза»

После этого включился следующий сценарий под названием «псевдоэкспертиза». Еще на первом заседании суда я попросил представителей Александра Сидякина разъяснить мне, каким образом я стал ответчиком, если не являюсь автором статьи на сайте радиостанции и там не приводится цитирование моих слов. В ответ мне сказали, что Сидякин просто так захотел. Больше аргументов не прозвучало.

На следующем заседании судья Фархутдинова получила ходатайство истца о проведении лингвистической экспертизы в БашГУ. Поскольку в силу заболевания коронавирусом я не был на том заседании, решение по ходатайству тогда было перенесено. Тут следует сделать отступление о том, что институт лингвистических экспертиз в Башкирии, на наш взгляд, себя полностью дискредитировал. Он из органа независимой оценки превратился в инструмент заказных дел. Об этом на многочисленных примерах и личном опыте я писал неоднократно. Как журналист, я не считаю наших записных экспертов из БГПУ, БашГУ и УГАТУ объективными и компетентными. Некоторые из них вообще пытались организовать на меня лично доносы. Ну и еще один штрих: оплачивать экспертизу будет Сидякин (это указано в определении суда). Этим все сказано.

Мы изначально выступили против проведения лингвистической экспертизы за ненадобностью. Правовая оценка оспариваемой фразы не требует специальных познаний в области филологии и должна проводиться самим судом. Но башкирские суды очень любят снимать с себя ответственность и отдавать ее на откуп филологам. Мы же понимаем, что судья Фархутдинова поступит точно так же, поэтому подготовили для экспертов целый ряд своих вопросов и оформили их в виде ходатайства. Аналогично поступили и коллеги с «Эхо Москвы в Уфе». Но последующее заседание суда не поддается здравому осмыслению.

 

Латентный и скрытный

Наши вопросы для экспертов были сформулированы четко, предметно и не предполагали юридической оценки от филологов. Ответы экспертов на них были бы в первую очередь лингвистическими и семантическими. Например, как меняется смысл оспариваемой фразы, если ее не вырывать из предложения и читать полностью. Другой вопрос так же по существу познаний экспертов: в оспариваемой фразе Рахматова нет, но я упомянут в статье на сайте «Эхо Москвы в Уфе». Мы спросили экспертов, чем является упоминание меня в этой статье: прямым цитированием Рахматова, высказанном мною мнением, интерпретацией или информацией автора радиостанции. 

Тут читателю должно стать очевидным, что ответы экспертов на такие вопросы должны разбить иск Сидякина вдребезги. 

Видимо, это стало очевидно и самой судье Фархутдиновой. Произошедшее потом можно назвать бредом.

О самих экспертизах, их качестве и экспертах в Башкирии мы уже говорили. Но Фархутдинова применила прямо ноу-хау. Наша многочисленная практика показывает, что экспертам на оценку подаются вопросы всех сторон судебных процессов. Это мы видим в том числе и в уголовных процессах, например, по экстремистским статьям. Но в данном процессе эта справедливость и паритетность сторон исчезла.

Еще раз повторимся, что наши с коллегами вопросы экспертам были оформлены ходатайствами. Мы их озвучили и передали на рассмотрение суда. В большом количестве предметных и четких вопросов мы намеренно спрятали один вопрос правового характера о признаках диффамации в оспариваемой фразе. Филолог не должен давать ответы правового характера.

Судья, приняв наши ходатайства, ушла для принятия решения по ним в совещательную комнату. Такие решения обычно принимаются моментально, а часто даже без удаления в совещательную комнату. Так происходит, потому что ничего сложного нет в том, чтобы объединить вопросы обеих сторон для экспертов в один запрос, исключив лишь дублирующие моменты. Это не столько правовой, сколько механический процесс. Но наше ожидание затянулось, а судья Фархутдинова в итоге, мягко говоря, удивила.

Судья не стала рассматривать отдельно или вместе наше ходатайство и ходатайство «Эхо Москвы в Уфе». В своем определении она фактически удовлетворила ходатайство и вопросы только истца. К слову, в определение суда попал только один наш вопрос правового характера, на котором мы остановились выше и оставили для суда в качестве ловушки.

Мы рассматриваем все это как процессуальное нарушение, но полагаем, что оно было допущено неслучайно. Вопросы господина Сидякина экспертам носят общий характер. Истец в четырех своих вопросах вообще не приводит оспариваемую фразу и не просит дать ей лингвистическую оценку. Вместо этого, экспертам предлагается найти во всем тексте статьи какие-то «латентные и скрытые» смыслы, формирующие негативный образ чиновника. Такая постановка вопросов экспертам открывает возможность не для четких ответов по существу, а для самых широких интерпретаций, если не для инсинуаций. Мы подозреваем, что по звонку в БашГУ из Белого дома эксперты теперь родят очень смешной опус. Рука центра экспертиз при этом вузе набита по примеру дела запрещенного в России БОО «Башкорт».

Подозреваем, что компетенций судьи Фархутдиновой вполне достаточно, чтобы все это понимать. Поэтому есть сомнения в объективности и справедливости башкирского правосудия. Все очень похоже на оговоренный заранее сценарий, что, впрочем, уже не удивляет.

В момент верстки данного материала стало известно о еще одном иске Александра Сидякина - на этот раз к нашему порталу и журналисту Гюзели Сахиповой. Честно признаться, вообще не ожидали иска по данной статье: Гюзель написала фактический материал об Александре Сидякине - справочного характера, без каких-либо оценок. Но руководителю Администрации Главы РБ не понравилась фраза о том, что Сидякин в 90-е годы якобы возглавлял Тверское отделение Национал-большевистской партии, которая в 2007 году была запрещена решением суда. Мы сейчас оставим для суда нашу позицию по данному иску чиновника. Но мы восхищены упорством и привычкой обижаться господина Сидякина. Публичный политик с такими привычками и боязнью СМИ напоминает «капитана корабля, который боится волн».

Кстати, во всех своих исках Александр Сидякин просит взыскать компенсацию морального вреда в пользу БФ «Иман». Полтора года назад мы писали, что многие обстоятельства создания этого фонда носили фейковый характер. 

Тут фейковые иски. Фейк на фейке, SASHĂ.





ПОДЕЛИТЬСЯ




Загрузка...

Последние новости