Подкаст о патриотах и ряженых
в День Великой Победы


сегодня в 10:04 | e0

Политика


«На переломном этапе истории республики у нее был национальный лидер»

12:42 08 Февраля 2019 | 7895
Автор: Портал Proufu.ru
Все материалы автора

Историк и публицист Салават Хамидуллин о юбилее Муртазы Рахимова.

«На переломном этапе истории республики у нее был национальный лидер»

Описывать и тем более давать оценку историческим деятелям недавнего прошлого – задача не из легких. Еще не остыли эмоции, которые мешают беспристрастно излагать события, протекавшие у всех на глазах. Поэтому от субъективности в этом деле никуда не деться. Чтобы избежать этого, можно прибегнуть к формальному подходу. Таким образом, очерк, посвященный 85-летнему юбилею первого Президента Республики Башкортостан Муртазы Губайдулловича Рахимова, мог выглядеть как рассказ об одном из самых успешных руководителей субъектов Российской Федерации с приведением множества данных о количестве построенных в его время школ и больниц, о километраже дорог и газопроводов. Но что значат цифры без понимания сути явлений? Тем более когда речь идет не о губернаторе типовой российской области и даже не о типичном «политическом тяжеловесе», каковых в то время было немало, а о президенте Башкортостана – одного из ключевых исторических регионов России. А излагать историю России без учета фактора Башкирии – это все равно, что писать историю Франции, вычеркивая из нее взаимоотношения Парижа и Бургундии или Лондона и Шотландии. Поэтому здесь не обойтись без исторической экспозиции, которая поможет понять роль и место М. Г. Рахимова в истории Башкортостана и России.

Двигателем развития Российского государства и цивилизации было не развертывание гегелевского духа в сознании свободы, а территориальная экспансия. Как писал историк В. О. Ключевский, колонизация страны – главный факт русской истории. Экстенсивное расширение, шедшее на путях освоения Чингизова наследства, наложило отпечаток на весь характер государственности, существовавшей за счет эксплуатации природных ресурсов. Это ни плохо, ни хорошо, это врожденное свойство системы. Поэтому в структуре производительных сил власть всегда интересовали не столько труд человека и средства труда, сколько предмет труда, то есть сырье, которое добывалось непосредственно на земле или из земли. Отсюда стремление русских царей к увеличению своей вотчины, которая, по их представлениям, была тождественна государству. Не случайно слово «государство» этимологически восходит к слову «государь», а не к безличному и абстрактному state (от лат. status – «условия», «обстоятельства»).

Институт самодержавия, ставший вершиной развития вотчинного государства, породил конфликт внутри русского общества, так как интеллигенция, начиная с А. Н. Радищева, мечтала либо ограничить его, либо свергнуть. Что касается национальных окраин, то некоторые из них, в первую очередь Башкирия, также сопротивлялись наступлению самодержавной монархии. Беспрецедентная продолжительность башкирских восстаний была связана с тем, что на Южном Урале столкнулись друг с другом две версии вотчинного права, одна из которых хотела поглотить другую. Башкиры-вотчинники не желали вливаться в личный домен царя на правах бесправных холопов. В царе они видели лишь своего сюзерена. Свои вотчины башкиры почитали данными им от отцов (отсюда происходит слово «отчина» или «вотчина»), а тем – от бога. Так как этот порядок, по их мнению, утвердил Чингиз-хан, то русские цари должны были лишь следовать этим вековым установлениям.

Таким образом, описанная выше логика русский истории сформировала две антитезы – самодержавие/интеллигенция и центр/окраины, время от времени порождавшие кризисы, преодоление которых через диалектику единства и борьбы противоположностей давало импульс дальнейшему развитию страны. В 1917 году либерально-демократическая интеллигенция, а также национальные движения сложились в силу, положившую конец самодержавию и давшую начало федеративной России. Башкирия, шедшая в авангарде этого процесса, получила то, о чем долго мечтала, а именно – территориальную автономию. Последняя рассматривалась как восстановление старинных прав и свобод, которыми обладал Башкортостан в составе Золотой Орды, а затем Московского царства. Правда, в «автономном Башкурдистане» уже не было места древнему вотчинному праву башкир, так как А.-З. Валиди объявил бенефициарами природных богатств и ресурсов всех граждан Башкурдистана вне зависимости от национальной и социальной принадлежности.

Однако свободная жизнь в условиях «автономного НЭПа» длилась недолго. В Советской России вскоре возобладали великодержавные тенденции, и процесс внутренней колонизации начался вновь. Правда, теперь он носил иной, более глубинный характер. На уровне общественного сознания он выразился в идейно-ментальной перековке населения в homo soveticus, а также в форсированной индустриализации окраин. Собственником всех богатств теперь считалось государство, отделенное от личности царя, то есть генсека. Когда централизация управления достигла своего предела, окостеневшая вертикаль власти дала трещину. В столицах вновь подняла голову либерально-демократическая интеллигенция, а в национальных окраинах народы потребовали большей самостоятельности. Возник очередной кризис, поэтому СССР внезапно почил в бозе.

pic_fde023913a49df5dd6941c6d8136bb8a.jpg

М. Г. Рахимов полагал, что будущее России может быть только в формате демократической федеративной республики.

Именно в этот переломный момент на историческую арену вышла фигура Муртазы Губайдулловича Рахимова, бывшего директора Уфимского НПЗ, который в 1990 году был избран председателем Верховного Совета Башкирской АССР. Во многих автономиях РСФСР возникло движение за повышение статуса до уровня союзных республик. Поэтому 11 октября 1990 года Верховный Совет, высший орган власти тогдашнего Башкортостана, принял декларацию о государственном суверенитете Башкирской Советской Социалистической Республики. Как можно заметить, в ней из названия республики выпало прилагательное «автономная», которое тогда было олицетворением бесправия, поскольку за 70 лет Советской власти из этого понятия была начисто вытравлена суть. М. Г. Рахимов полагал, что будущее России может быть только в формате демократической федеративной республики. Других вариантов просто нет. В 1993 году в интервью газете «Вечерняя Уфа» он сказал: «Испокон веков Россия формировалась как федеративное государство. При этом многие народы, в том числе и Башкортостан, вошли в состав России добровольно, на договорной основе. И в настоящее время они имеют статус государственности согласно Федеративному договору. Слом этих вековых традиций, крен как в сторону конфедерации, так и в сторону унитарного государства будет иметь тяжелые последствия...». Таким образом, суверенитет республики означал, что богатства и промышленный потенциал Башкортостана должны в первую очередь работать на благо его многонационального народа.

Сегодня многие ностальгируют по Советскому Союзу, ни дня не прожив в нем. Московские политологи, большинство из которых являются сыновьями и внуками представителей бывшей партийно-хозяйственной номенклатуры, вещают о «великом советском проекте», поднявшем страну на небывалую высоту и вырвавшем ее из лап мирового капитала. Да, все это так. Но из российской глубинки и тогда, то есть в конце 80-х – начале 90-х годов XX века, и сегодня все видится несколько иначе. Выражение «голодное Поволжье», возникшее во время страшного голода 1921 года, прочно закрепилось за регионами Урало-Поволжья и имело хождение на протяжении всего советского периода. По телевизору дикторы «Останкино» рассказывали о росте благосостояния населения, а в далеком Стерлитамаке или Белебее выстраивались километровые очереди за вареной колбасой – едва ли не единственным сортом мясной продукции, существовавшей в ассортименте местных магазинов. Совсем иная ситуация была в столицах – Москве и Ленинграде, а также в союзных республиках, обеспечивавшихся совсем по иной норме, чем автономии. Жители нашей республики все это прекрасно знали, так как многие из них совершали рейды за продуктами питания в «хлебные края», откуда с баулами, набитыми колбасой, шпротами, колготками и джинсами, довольные и одновременно раздраженные, возвращались домой.

А раздражаться было по поводу чего. Башкирская АССР входила в десятку самых индустриально развитых регионов и по вывозу продукции опережала 12 из 15 союзных республик, не говоря уже об автономиях, но по нормативам снабжения населения была на самых последних местах. Административно-командная система выкачивала из республики практически все, чтобы затем перераспределить по своему усмотрению: самое главное – обеспечить Москву, затем Кубу, ну и, конечно же, Зимбабве, а Башкирия подождет. Между тем в республике топили печи дровами и углем, местами не было даже электричества, а между отдельными субрегионами не существовало автомобильных дорог с асфальтовым покрытием. Поэтому, когда в апреле 1991 года в государственной резиденции Ново-Огарево начался процесс формирования нового союзного договора, представители некоторых автономных республик (Татария, Башкирия и др.) потребовали допустить их к учреждению нового Союза в статусе равноправных участников, то есть признания за их субъектами прав союзных государств. Однако новоогаревский процесс не привел ни к какому результату, и 8 декабря 1991 года главами России, Украины и Белоруссии было подписано Беловежское соглашение, в котором было заявлено о конце СССР.

31 марта 1992 года в Москве был подписан Федеративный договор, который подписали все бывшие российские автономии, кроме Татарстана и Чечни, пошедших по пути сепаратизма. М. Г. Рахимов, несмотря на давление со стороны некоторых национальных организаций, призывавших действовать по примеру соседей, также поставил свою подпись под историческим документом, учредившим новую политическую реальность – Российскую Федерацию, которая де-факто существовала с декабря 1991 года, но де-юре она не существовала. Он считал, что неизбежные противоречия между центром и национальными регионами не должны быть предметом спекуляций и ставить под угрозу целостность страны.

KMO_128025_03651_1_t218_184442.jpg

Рахимов считал, что неизбежные противоречия между центром и национальными регионами не должны быть предметом спекуляций и ставить под угрозу целостность страны.

12 декабря 1993 года М. Г. Рахимов, который де-факто руководил республикой с 1990 года, всенародно был избран Президентом Республики Башкортостан. III Башкирская Республика (I – валидовский Башкурдистан 1917–1920 годов; II – Советский Башкортостан 1920–1990 годов) получила свое законченное оформление. В одном из интервью центральным СМИ М. Г. Рахимов говорил: «Если кто-то хочет вернуть нас к тому времени, когда республике выделялись пригородные электропоезда только после использования на московских маршрутах, то он никогда не найдет во мне союзника. Стремление центра осуществлять прежний, как во времена тоталитаризма, диктат власти обречен на провал (...). Российская Федерация будет сильна, если будут сильны ее субъекты. Наша республика вправе на равных сотрудничать со всеми государствами, не унижаясь до уровня бедных родственников...». Его посыл был принят «на ура» большинством населения Башкортостана, именно поэтому он победил на президентских выборах 1993 года.

Смысл политики М. Г. Рахимова в то время заключался в ограждении населения и экономики республики от негативного воздействия общероссийского фона, вызванного реформами Гайдара и Чубайса. Экономическая самостоятельность позволила Башкортостану по многим вопросам занимать выжидательную позицию, выверять каждый шаг, чтобы присматриваться к тому, что затевается в центре и что из этого получится. В одном из интервью первый Президент РБ сказал: «Наш путь к рынку отличается тем, что мы не увлеклись разрушением старых форм организации экономической жизни без создания новых структур и механизмов, сумели обеспечить относительно целостную систему социальной защиты населения...».

Некоторые положения российских реформ республиканские власти просто блокировали. Например, не был допущен диктовавшийся сверху ускоренный роспуск колхозов и совхозов. Такая политика в условиях Башкортостана неминуемо привела бы к страшной депопуляции республики и люмпенизации сельчан, составлявших в те времена более 40% населения.

Конечно, М. Г. Рахимов проблему сохранения села – а именно такая задача им ставилась – решить не успел. Но он хотя бы двигался в этом направлении, развивая фермерство и открывая крупные сельскохозяйственные предприятия. Однако пришедший ему на смену в 2010 году Р. З. Хамитов, заявив об «избыточности сельского населения», фактически подписал имевшим несчастье родиться в деревне жителям смертный приговор. Итогом стало то, что сегодня сотни тысяч жителей районов РБ вахтовым способом работают «на северах», а многие сельчане перебираются в близлежащие города или вовсе уезжают за пределы республики.

Сегодня многое позабылось и кажется почти невероятным, например то, что во времена Рахимова по объемам производства сельскохозяйственной продукции республика стабильно входила в первую тройку передовых регионов. Башкортостан занимал 1-е место в РФ по поголовью крупного рогатого скота и производству молока, 2-е – по производству мяса и картофеля, 4-е – по поголовью свиней и производству яиц. С середины 90-х в республике был взят курс на создание районных и республиканских машинно-технологических станций, которые с помощью государства были оснащены сотнями высокопроизводительных импортных комбайнов «Кейс» и «Нью-Холланд». В настоящий момент сельское хозяйство республики пребывает в очевидном упадке. Чтобы убедиться в этом, стоит взглянуть на прилавки магазинов, где преобладает продукция из Татарстана, Челябинской области, Краснодарского края и других субъектов РФ.

Декларация о государственном суверенитете, принятая 11 октября 1990 года, а также двусторонний договор о разграничении полномочий между РФ и РБ от 3 августа 1994 года позволили республике не только защищать себя от «шоковой терапии», затеянной горе-реформаторами, но и оставлять в своем распоряжении львиную долю доходов. Заработанные средства М. Г. Рахимов направлял на развитие социальной инфраструктуры (больницы, школы, спортивные и оздоровительные учреждения и др.), дорожных коммуникаций, газификацию, реального сектора экономики. Республика сумела привлечь большой объем иностранных инвестиций из Германии, Австрии, Великобритании и других стран. Башкортостан активно сотрудничал с Турцией, Голландией, Китаем, а также с ЮНИДО (Организация Объединенных Наций по промышленному развитию). Высокий уровень экономического потенциала и низкие риски позволили двум известным мировым рейтинговым агентствам Standard and Poor's и Moody's оценить кредитный рейтинг экономики РБ как «позитивный». На фоне текущего провинциализма, куда откатилась республика при Р. З. Хамитове, во все это верится с трудом. Однако это действительно имело место…

Таким образом, М. Г. Рахимов, возможно, сам того не осознавая, вышел на ту же траекторию, что и его предшественники. А.-З. Валиди и его соратники в 1918–1920 годах, благодаря «автономному НЭПу» и штыкам Башкирского войска, сумели оградить население республики от ужасов политики «военного коммунизма». Лозунгом башкирских автономистов в лагере демократической контрреволюции был призыв «Да здравствуют Соединенные штаты России!». А после перехода на сторону большевиков и признания Башкирской Республики со стороны Советской власти – «Да здравствует РФСФР!».

Таким образом, алгоритм развития нашего края последних четырех веков заключает в себе два важных момента: с одной стороны, стремление быть в составе единой России, а с другой – неистребимую волю к культурной самобытности, региональной автономии и экономической самостоятельности. А это, собственно, и есть основные признаки федерализма.

К сожалению, политика центральной власти часто носила ситуативный и непоследовательный характер. После отстранения от власти А.-З. Валиди во главе нее был поставлен назначенец центра Г. Шамигулов, организовавший массовые репрессии в отношении башкирского населения и приведший республику к страшному голоду 1921 года. Взамен М. З. Шакирова был назначен слабый Р. Х. Хабибуллин, чье правление ознаменовалось грубыми перекосами в национальной политике (массовое закрытие башкирских школ на северо-западе БАССР) и параличом власти. Первого Президента Башкортостана М. Г. Рахимова сменил «башлык» Р. З. Хамитов, что имело схожие негативные последствия.

Как видим, в новейшей истории Башкортостана возобладала губительная тенденция, когда сильного созидающего лидера затем сменял его полный антипод и утилизатор наследия предшественника. Остается надеяться, что когда-нибудь этот порочный круг будет разорван.

Как государственник М. Г. Рахимов всегда скептически относился к «невидимой руке» рынка и выступал за доминирующую роль государства в экономической политике. Сегодня, пожалуй, уже нет ни одного серьезного экономиста и политика, включая миллиардера Д. Трампа, кто не согласился бы с подобной точкой зрения. В 1997 году в интервью журналу «Наш современник» Президент Башкортостана говорил: «По истечении четырех лет реформ мы в Башкирии пришли к глубокому убеждению о необходимости усиления роли государства при переходе к рыночной экономике (...). Только государство сегодня способно органично интегрировать конкурентные силы, согласовывать стихийные рыночные процессы с правовым механизмом (...). Мы должны создать социально ориентированное рыночное хозяйство на базе многоукладной структуры собственности под контролем государства...».

Были ли у М. Г. Рахимова ошибки? Безусловно, были. Не ошибается тот, кто ничего не делает. Однако некоторые из его просчетов можно трактовать двояко в виду неоднозначности ситуации, при которой они якобы были допущены. В зависимости от точки зрения лица, выносящего суждение, они могут быть истолкованы и как ошибки, и как единственно возможное решение.

Бурные споры в свое время вызвала история с потерей республикой контроля над топливно-энергетическим комплексом, перешедшим сначала АФК «Система», а затем, в виде главного его актива – «Башнефти» – к крупнейшей нефтегазовой компании страны «Роснефть». Этому предшествовала неудачная и запоздалая попытка защитить ее от недружественного поглощения путем переоформления ряда предприятий башкирского ТЭК в собственность нескольких подконтрольных организаций. Теперь одна часть оппонентов критикует М. Г. Рахимова за то, что он не успел по примеру правящего клана Татарстана еще в «лихие» 90-е разбить активы на части и спрятать их в закольцованную и крайне запутанную схему владения, а другая часть по инерции советского мышления осуждает за то, что он якобы противился сдаче «Башнефти» в «государственную собственность».

Правда заключается в том, что никакой «государственной собственности» в чистом виде давно не существует. Например, та же «Татнефть» не является федеральной собственностью, и лишь на 26% – через АО «Связьинвестнефтехим» – принадлежит Республике Татарстан. Остальные владельцы: 24% – The Bank of New York Mellon, 50% – различные акционеры, в том числе офшоры Vamolero Holding Co Limited, Colima Associated S.A. и др., которые зарегистрированы на Британских Виргинских островах и которыми владеют частные лица, как говорят, близкие к правящим кланам Татарстана. Например, Р. и А. Шаймиевы, сыновья М. Ш. Шаймиева, являются одними из богатейших людей России, долларовыми миллиардерами, входящими в список Forbes (по 1,2 млрд $). В состав совета директоров группы ТАИФ, которая владеет акциями «ТАИФ-НК», «Нижнекамскнефтехим», «Казаньнефтеоргсинтез», входит Р. Шаймиев со своей дочерью Камилей. А. Шаймиев является генеральным директором «Татавтодор» и вместе со своим сыном Тимуром владеет нефтяной компанией МНКТ.

Таким образом, оценка действий М. Г. Рахимова – положительная или отрицательная – зависит от целеполагания и внутренних установок. Одни говорят, мол, М. Г. Рахимову нужно было раздробить компанию на кусочки и спрятать их в различные офшоры. Тогда, спрашивается, какая выгода от перехода активов в частные руки нам, жителям республики? Другие говорят, что он поступил правильно, ведь в конечном счете «Башнефть» оказалась у фактически государственной компании «Роснефть». Здесь также не следует забывать про энергетический актив башкирского ТЭК. В отличие от соседнего Татарстана «Башкирэнерго» работает в составе государственной компании «Интер РАО». Таким образом, башкирская нефтянка и энергетика по большому счету находятся под контролем государства, а не работают в интересах частных лиц. Дружественные татарстанским верхам СМИ до сих пор талдычат об упущенной возможности слияния нефтехимических комплексов Башкортостана и Татарстана в единое целое, чтобы защититься от посягательств федеральной власти.

Однако, как полагают эксперты, если бы Р. Г. Рахимов, поддавшись на уговоры М. Ш. Шаймиева, пошел на этот шаг, то, учитывая ряд обстоятельств, башкирский ТЭК мог оказаться под влиянием олигархов из соседнего региона. Подобный шаг был невозможен и по иным причинам. Отношения двух республик были омрачены активным продвижением экспансионистской идеологии а-ля «Идель-Урал», которая, казалось, канула в Лету еще в 1920 году, но которую на рубеже 80–90-х годов реанимировали представители националистической интеллигенции Татарстана, входившие в ближний круг М. Ш. Шаймиева.   

Безусловной «ошибкой» М. Г. Рахимова с точки зрения нравов нынешней корпоратократии было его неумение подлаживаться, просиживать сутками в приемных «нужных» людей и дружить с элитными группировками в Москве, которые позволили бы ему, подобно коллегам из соседней республики, войти в круг избранных собственников бывшей госсобственности. Вместо этого М. Г. Рахимов обрушивался с критикой на некоторых высокопоставленных чиновников. Особенно памятен выпад в адрес неких лиц, которые, по его выражению, «не командовали даже тремя курицами». Это был непростительный грех и «ошибка», с точки зрения власти и «удащливых» коллег, и они не преминули этим воспользоваться.

В борьбе за передел собственности и ресурсы все средства были хороши, даже самые низкие, например искусственное обострение межнациональных отношений. Операция по смене власти в республике длилась несколько лет. Главный упор был сделан на дискредитацию М. Г. Рахимова и руководства республики. Заработали всякие «Уфагубы», затем признанные экстремистскими и списанные за ненадобностью («мавр сделал свое дело»), замелькали заказные сюжеты на центральных ТВ-каналах, появилась «оппозиция» (идейный оппозиционер А. А. Дильмухаметов, а также М. Миргазямов и др. не в счет), представителей которой за рекой Ик встречали подготовленные для поездки в Москву автобусы, чтобы устраивать в столице акции протеста против «кровавого режима Рахимова».

Однако федеральная власть, добившись своей цели по отъему собственности и смене власти, опять просчиталась с кандидатурой сменщика М. Г. Рахимова. Очередной утилизатор, идя на поводу у своих фобий, закономерно наломал дров. Получилось как в известной фразе социолога А. Зиновьева: целились в Рахимова, а попали в башкирский народ и рикошетом – во всех остальных.

Это обстоятельство наглядно показывает, что Р. Г. Рахимов по факту являлся национальным лидером Башкортостана. В конечном итоге против Р. З. Хамитова поднялись не только башкирские национальные организации, но и все недовольные его бездарной политикой (обманутые дольщики, «экологи», спортсмены, коммунисты и др.). Как говорится, «не по Сеньке шапка» оказалась. Затем произошла реминисценция событий почти столетней давности, что опять подтверждает тезис о повторяемости упомянутых выше исторических закономерностей. В 1920 году против Г. Шамигулова в Малой Башкирии вспыхнуло народное восстание, которое снесло его диктатуру, а имя ликвидатора автономии было проклято в веках. Схожий сценарий наблюдался в событиях 2017–2018 годов, приведших Р. З. Хамитова к неожиданной отставке. Не помогли и 25% «Башнефти», которые «Роснефть» вернула в собственность республики для поддержания пошатнувшейся легитимности «башлыка». Очевидно, что в неожиданном возврате активов нет никаких заслуг последнего. Он был лишь статистом в схватке двух хозяйствующих субъектов, перебежавшим из одного лагеря в другой по мере того, как обозначился явный фаворит.

Р. З. Хамитову досталась сильная и процветающая республика. Но за восемь лет «работы для людей» он привел ее к текущему положению. Сегодняшнему руководству Башкортостана досталось тяжелое наследие: негативные тенденции в экономике, небывалый размах коррупции, потеря управляемости регионом, обострившийся национальный вопрос и эрозия власти. Все это усугублялось иррациональной и абсолютно контрпродуктивной войной против БФ «УРАЛ» и лично М. Г. Рахимова, приведшей к ненужным элитным конфликтам. Теперь «адвокаты» Р. З. Хамитова намекают, что такова была воля федерального центра, о чем кулуарно якобы говорил сам «башлык». Однако в это верится с трудом. По всей видимости, это была личная война бывшего главы региона, вести которую его подтолкнули то ли личная неприязнь к первому Президенту, то ли обязательства перед лидерами так называемой «антирахимовской оппозиции». У многих на памяти запись известного телефонного разговора между ним и Р. И. Бигновым (руководитель предвыборного штаба М. Г. Рахимова в 1998 году), появившаяся в сети Интернет несколько лет назад.

Несмотря на старания бесславно ушедшего «башлыка», образ М. Г. Рахимова как национального лидера Башкортостана уничтожить так и не удалось. Его эпоха у жителей нашего края по-прежнему ассоциируется с позитивными переменами в жизни республики, социальным оптимизмом и светлыми надеждами на будущее. Чтобы убедиться в этом, достаточно поговорить на улицах городов и деревень с простыми людьми, далекими от политики. Президентами не рождаются – ими становятся. Муртаза Губайдуллович Рахимов в этом отношении не исключение. В одном из интервью он сказал: «Я не стремился к власти, но и отказываться от нее не в моих правилах, потому что я всегда был и остаюсь государственным человеком и патриотом, мне небезразлично, что происходит в республике и стране».


Салават ХАМИДУЛЛИН


ПОДЕЛИТЬСЯ

Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите CTRL+ENTER


Новости партнеров



Рекомендуемое



Спецпроекты


Тесты




Карточки



Афиша







Опрос



Происшествия



Загрузка...