вчера в 15:13 | e0

Без цензуры


БЕЗ ЦЕНЗУРЫ с Рустемом Шайахметовым на ProUfu.ru

17:15 03 Декабря 2018 | 10849
Автор: Элиза САФАРОВА
Все материалы автора

Рустем Шайахметов о том, почему мы уступаем Татарстану, почему бюджетные деньги не тратятся на жителей Башкортостана, из-за чего из республики уезжают бизнесмены и молодежь и чего ждать от новой власти.

БЕЗ ЦЕНЗУРЫ с Рустемом Шайахметовым на ProUfu.ru

«БЕЗ ЦЕНЗУРЫ» – новый формат на нашем сайте. Это еженедельные встречи с известными политологами, журналистами, общественными и культурными деятелями для разговоров, что называется, «за жизнь». 

Издатель Ирина Моторина (И.М.) и журналист Элиза Сафарова (Э.С.) поговорили с Рустемом Шайахметовым про экономику Башкортостана и про то, насколько эффективно тратятся бюджетные деньги в республике.


И.М.: Сегодня в рубрике «БЕЗ ЦЕНЗУРЫ» Рустем Раисович Шайахметов, экономист, доцент УГНТУ и председатель республиканской общественной организации «Содружество многодетных семей Башкортостана». Мы хотим поговорить об экономике, бюджете, но в первую очередь вопрос о вашем месте работы. У вас много детей? Почему вы стали председателем этого содружества?

Р.Ш.: Тут трудно сказать, много или мало. Иногда шутят, что три волоса на голове – это мало, а три волоса в супе – это много (смеется). У меня четверо детей. Я рад, что они у меня есть. Я вообще говорю, что для некоторых и десять детей мало, а для некоторых и один ребенок – много. Люди должны сами выбирать, но мы должны создавать такие условия, чтобы, если человек хочет много детей, они жили не хуже других, чтобы были равные возможности.

Я, конечно, понимаю, что не должно быть иждивенчества, но посильная помощь государства в развитии детей нужна в первую очередь. Мы же чего хотим? Чтобы наши дети были развитые, умные, чтобы мы были конкурентоспособные. Дети – наше будущее. И проблема состоит в том, что около половины наших детей не имеет, по результатам исследования ОНФ (Общероссийский народный фонд – прим. ред.), даже инвентаря для активного спорта и занятий: велосипедов, досок, роликов.

И.М.: Каких-то элементарных вещей для подвижной активности.

Р.Ш.: Да. Около половины детей не участвуют в классных мероприятиях, потому что у них нет денег. По исследованию, 68% детей из многодетных семей не посещают ни кружки, ни спортивные секции. Это очень печально, потому что мы их ограничиваем в развитии.

И.М. Уровень жизни многодетных семей все-таки недостаточно высок.

Р.Ш.: Давайте посмотрим, какая средняя зарплата в регионе. Официально нам говорят 30 тысяч рублей. Я не согласен, думаю, она меньше. Но даже если бы была 60 тысяч. Есть ведь какие-то необходимые затраты, на которые хочешь не хочешь ты должен отдать деньги. Вот, допустим, у тебя четверо детей и зарплата 60 тысяч. У нас минимальный прожиточный минимум равен 9 тысячам рублей. 9 на 6 – это 54 тысячи. То есть остается 6 тысяч рублей всего. Вы же понимаете, что в минимальный прожиточный минимум не входит много таких вещей, которыми мы уже привыкли пользоваться. Ни телефоны, ни их оплата, ни памперсы. И в итоге что такое эти 6 тысяч, даже если они останутся? Умножьте это на 12 месяцев – получится 72 тысячи. Что на 72 тысячи можно приобрести? Даже поехать куда-то с семьей невозможно. Самое главное – невозможно заниматься развитием детей. Потому что кружки и спортивные секции в минимальный прожиточный минимум тоже не входят.

И.М. Рустем Раисович, мы плавно перешли к разговору о деньгах и бюджете. Семья – это маленькая модель государства. Мы вас пригласили поговорить о проекте бюджета, который недавно был принят и обсуждается сейчас очень бурно. Смотрите, я, как хозяйка, тоже хочу разобраться. Доход республиканского бюджета – 172 млрд рублей, а расходы –  192 млрд. Откуда собирается наша республика взять недостающие 20 млдр?

Р.Ш.: Я думаю, доходная часть у нас немного занижена. Она будет порядка 190 млрд рублей. Я хочу обратить внимание, что в этом году планировался дефицит в 10 млрд рублей. А у нас профицит сегодня равен 33 млрд рублей. Я говорю о республиканском бюджете, а если взять консолидированный, то профицит и вовсе 38 млрд. 

То, что у нас есть дополнительные доходы, это хорошо. Но то, что мы их не используем, – плохо. Смотрите, какая у нас подушка сейчас скопилась!

33 млрд в республиканском бюджете уже зафиксированы. Я не думаю, что она будет меньше, потому что сейчас пойдут еще дополнительные налоги на имущество. Эта динамика останется. Плюс даже если мы потратим только профицит этого года, у нас останется еще 13 млрд. А в прошлом году – 12 млрд, до этого – еще 20 млрд. Ну, посчитайте, сколько у нас денег. Достаточно.

_MG_5728.jpg

Э.С.: То есть дефицита не будет?

Р.Ш.: Я сомневаюсь, что он будет. Думаю, будет налоговая нагрузка на население и бизнес, и она только растет. Это нам говорят, что этих доходов нет, но это неправда. Налоговые платежи идут опережающими темпами.

Э.С.: Получается, эти налоговые доходы в проекте бюджета не отражены в полной мере?

Р.Ш.: Нет. Берется консервативный вариант, и поэтому нам говорят, что у нас будет 172 млрд рублей дохода. А реально, я думаю, будет порядка 190 млрд рублей. Даже если дефицит будет, у нас есть за счет чего его нивелировать: есть профицитные деньги, которые останутся. И я бы увеличивал расходную часть, потому что у нас очень большие проблемы. Если их сейчас не решать, они усугубятся и затрат будет больше. Потому что, образно говоря, если маленькую дырочку сразу не зашьешь или же небольшую ямку на асфальте не залатаешь, то через некоторое время там будет дырища. 

И.М. Скажите, пожалуйста, почему мы сидим на этих деньгах и не тратим их? Почему все это время они накапливались?

Р.Ш.: Это вопрос к тем, кто этим занимается…

Э.С.: Даже наши комментаторы пишут, что не понимают, чем плох профицит и чем хорош дефицит. Не означает ли профицит какую-то финансовую подушку для бюджета, а дефицит, наоборот, нехватку денег?

Р.Ш.: Большой дефицит – это плохо. А в небольшом дефиците, когда понятно, откуда он и чем он будет покрываться, ничего страшного нет. Его можно закрыть за счет кредитных ресурсов. Весь мир живет в кредит. Важно только не подойти к критической части, когда мы не сможем за счет своих доходов платить по обязательствам. Вот этого нельзя допускать.

Вот у нас в позапрошлом году был профицит 20 млрд рублей. И что мы выиграли от этого? Давайте смотреть. На 20 млрд рублей сократили затраты, при том что у нас очень большие проблемы. По обеспечению лекарственными препаратами потребность – 2,7 млрд рублей. Это не мои заявления, это заявления специалистов Министерства здравоохранения. А мы запланировали на эту статью всего 1,7 млрд рублей. Не хватает одного миллиарда, и за счет чего? Значит, людям не будут даваться лекарства. Что такое непредоставление необходимых лекарств людям? Это значит, что жить они будут меньше или вовсе умрут. Что нам важнее – деньги или люди?

Э.С.: Вы в предыдущих беседах говорили, что причина недостатка финансирования социальной сферы – профицит в бюджете. Сейчас по проекту бюджета мы пришли к дефициту, но, как оказалось, денег на все не хватает. В чем причина? У нас недостаточно каких-то доходных источников бюджета? Или это неверная расстановка приоритетов у власти?

Р.Ш.: Надо учитывать, как у нас сокращаются инвестиции. А ведь инвестиции – это наши будущие доходы. Почему они сокращаются? Потому что люди не видят перспектив развития в республике. Любой инвестор считает и смотрит, что он сможет здесь заработать. Если он видит, что есть какая-то угроза, он не будет вкладываться. 

Я не знаю, как будет действовать наша власть. Команда поменялась, и ее первые шаги определенно позитивные. Но хочу напомнить, что, когда пришел Хамитов, ему так же все аплодировали. А в результате некоторые уже говорят: «Лучше бы вместо него был его предшественник». Смена власти должна быть, я сторонник этого, просто она должна быть своевременной. 

У нас нет ориентира. Всегда удобнее построить школу и сказать: «Смотрите, какую школу построили», чем создать условия, чтобы в этой школе работали преподаватели. Ведь преподавателям, чтобы они туда пришли, надо платить хорошие деньги. А здесь мы начинаем экономить. И в результате школа стоит, а преподавателей нет. Больница стоит, а врачей нет. 

Нужно работать над материальной базой, я согласен, но давайте посмотрим на развитие районов. На северо-востоке республики острая нехватка медицинских работников, педагогов, других специалистов. Дело в том, что нет реальных действий. Сделайте доплату хотя бы в 15 тысяч врачам, и это будет стимул удержать работников. А они уезжают в Уфу, потому что здесь они могут заработать больше. Я не вижу у фельдшера в ФАПе, который получает 15 тысяч рублей в месяц, материального стимула.

Говорят, что в селе можно прокормиться еще чем-то другим, кроме зарплаты. Они такие же люди, они тоже хотят иметь нормальный телефон, хотят одеваться. Деревня же перестала жить за счет натурального хозяйства. Она изменилась. Поэтому, считаю, зарплата в деревне должна быть не меньше, чем в городе. И если у фельдшера будет зарплата 30 тысяч, многие останутся.

_MG_5722.jpg

И.М.: Я с вами абсолютно согласна. Если мы хотим улучшить регион, привлечь в него инвестиции и людей, в первую очередь поднимайте людям зарплату, условия жизни создайте, чтобы они уезжать не хотели.

Р.Ш.: Совершенно верно. Средняя зарплата в здравоохранении – 20 тысяч рублей в месяц. А средняя зарплата в республике – 30 тысяч рублей. То есть медработники получают на треть меньше, чем в среднем по республике. У нас кричат, что майские указы выполняются. Не знаю, они, наверное, статистику не смотрят и манипулируют цифрами.

И.М. Статистика всех радует. Кстати, по средним зарплатам она почему-то очень оптимистичная.

Р.Ш.: Когда я смотрю зарплаты по сельским районам, вижу, что она зачастую в полтора раза ниже, чем в среднем по республике. Почему из села уезжают люди? Есть много причин, но я считаю, что если заняться социальной сферой, то люди будут оставаться. По моим расчетам, около миллиарда в год надо тратить на выплаты медработникам в селе. Я назвал эту программу «Сельский доктор». 

У нас очень много говорят о демографии. А что мы вкладываем в демографию? Да, мы поддерживаем малоимущих. 

И то, знаете, меня очень возмущают эти 200 рублей пособия на ребенка. Что мы позоримся-то?

И.М.: Сейчас многодетных освободили от транспортного налога.

Р.Ш.: Наконец после долгой борьбы это сделали, но это же фрагментарно. Вот, допустим, Толкачев недавно принял людей, ему пожаловались в очередной раз, что нет подъездной дороги. Дорог нет, на это требуется где-то 25 млн рублей, да пусть даже 50 млн. Но при таком профиците разве это много? Толкачев ответил, что это системная проблема. Это о чем говорит? Что эту проблему даже не собираются решать, дороги не будет. Господину Толкачеву важнее говорить, надув щеки, какие-то отговорки про системные проблемы, а не людям помогать и решать проблемы.

И.М.: Мы с вами все это время говорим, что государство в первую очередь экономит на социальной сфере. А нормальные республиканские власти на чем должны экономить, если не хватает денег?

ГР.Ш.: В соответствии с обязательствами субъектов федерации республиканские и областные бюджеты должны быть нацелены на решение социальных проблем: здравоохранения, образования, прочее. 

Я посмотрел исполнение бюджета в этом году. Вы знаете, что доля исполненных затрат на дорожный фонд составила 45% на 1 октября? Выделили больше денег, а затраты остались на уровне прошлого года. Опять у нас остались деньги в дорожном фонде. А после этого говорят, что у нас такие трагедии на дорогах. Одна из причин – это плохие дороги. А кто это должен делать? 

И.М.: Это лень чиновников? Нежелание что-то делать и вкладывать деньги?

Р.Ш.: Там надо садиться и смотреть каждый контракт. Если он не исполняется и по ним не платятся деньги, значит, было принято неправильное решение по привлечению данного исполнителя. Если несвоевременно провели тендер, то чья это вина? У нас очень много говорят, что неправильно выбрали подрядчика и в итоге работу заморозили. Так надо с самого начала подбирать и смотреть, кого ставить исполнителем. Эти недобросовестные подрядчики ведь не с неба падают.

К сожалению, 

проблема коррупции в Башкирии достаточно большая. И во многом это из-за бездействия республиканской власти, которая просто не вмешивается. Почему пошли скандалы с тем же Горбуновым в прокуратуре? Потому что все всё видели, но «не доказали». 

Формальный подход был, и вот результат. Коррупция – это вечная история не только в России, но и во всем мире. В Европе, США, например, построена система эффективного контроля. Я не могу сказать, что у нас нет контроля, но он больше формальный.

Э.С.: Все-таки проект бюджета на ближайшие три года спланирован с многомиллиардным дефицитом. На ваш взгляд, с чем связан переход от профицитной политики к дефицитной? Это позиция новой власти или все было закономерно, и даже если бы предыдущий глава республики остался на посту, то проект выгляделбы примерно так же?

Р.Ш.: Я не думаю, что если бы осталась прежняя власть, был бы запланирован дефицит. Единственное, люди у власти остались те же, и они начали просто-напросто чисто арифметически, как я считаю, докладывать в бюджет расходы, не планируя их системно. Нам постфактум говорят, что будет плохая демография, что будет плохая рождаемость. А изменять тренд никто не собирается, и вкладываться в это никто не хочет. Но если этого не делать, то будут такие же результаты.

Росстат уже проработал, исследовал и дал конкретные методы стимулирования рождаемости. Там все просто: это материальные выплаты до трех лет, оказание помощи в дополнительном образовании и спортивных кружках, выплаты по рождению третьего, четвертого ребенка, а не просто единовременные выплаты, это и решение жилищных вопросов.

Я понимаю, что всем купить квартиру невозможно, но льготное выделение земли и оказание помощи в строительстве может решить проблему. Когда человек сидит и ждет, что ему дадут квартиру, он уже становится в большей степени иждивенцем. Почему нельзя изменить помощь? Очередь из нуждающихся в жилье – свыше 2 000 человек. Выделят жилье 40 людям, а большинство так его и не получат. Почему не помогать людям, допустим, в найме жилья? Они нанимают жилье, и им компенсируют определенную сумму. Это позволит им создать условия для своих детей.

И.М.: Возвращаю вас к теме бюджета. Резюмирую ваш пример с многодетными семьями и вообще по повышению демографии. Вы хотите сказать, что наши власти всегда констатируют негатив и не продумывают те факторы и те решения, которые превратят все в позитив? 

Р.Ш.: У нас говорят: «А вот знаете, в соседнем регионе так же, и мы не видим возможности изменить что-то».

И.М.: Вот как раз мы все время с Татарстаном себя сравниваем, где все иначе, и доходы там больше...

Р.Ш.: У нас обычно сравнивают республику с Ульяновской и Оренбургской областями.

И.М.: А завидуем Татарстану.

Р.Ш.: А Татарстану, вот вы правильно заметили, завидуем. В Татарстане тоже не все гладко, но у них при этом наблюдается демографический рост. И наша молодежь уезжает туда. У нас одна из главных проблем – это миграция и отток населения. Самое главное – уезжает молодежь, в основном из-за учебы. 3,5 тысячи молодых в прошлом году уехали. Почему? А у нас сократилось количество мест в институтах и университетах.

Э.С.: Бюджетных мест вы имеете в виду?

Р.Ш.: И бюджетных, и коммерческих. Молодежь просто-напросто не может учиться у нас и едет в соседние регионы или Москву.

Э.С.: И потом остаются там.

Р.Ш.: Естественно, если ты там проучился и до 22 лет прожил, то там и останешься с большой вероятностью. 

_MG_5733.jpg

И.М.: Ну и плюс депрессивность в регионе, который не развивается и куда не вливаются инвестиции.

Р.Ш.: Если уезжает молодежь, то уже и старшее поколение смотрит туда. Вот смотрите: уехал ребенок, отучился и стал работать в другом регионе. Родитель думает: «Так, ну надо же ему где-то жить». Где он будет покупать квартиру своему ребенку, в Уфе, что ли? В Уфу ребенок не вернется. Он будет стараться купить квартиру там, где живет его ребенок.

И поэтому нам надо в первую очередь сделать все, чтобы молодежь оставалась в республике. Что нужно сделать, чтобы молодежь оставалась? Первое – за счет республиканского бюджета профинансировать 3,5 тысячи мест в вузах. Второе – очень плохо отработана региональная заявка на обучение. Наши региональные власти с этим совершенно не работают. В Татарстане доказывают, что им нужны такие-то специалисты. Планируется, что в 2021 году в Башкортостане будет 88 тысяч студентов. Я случайно услышал передачу и вдруг с удивлением узнал, что у нас в 1944-м году было 100 тысяч студентов. 100 тысяч!

О какой инновационной экономике мы можем говорить, если у нас нет специалистов. Не хватает узких специалистов в медицине, специалистов по логистике. В проектном менеджменте нет людей. Я с некоторыми людьми общаюсь, которые тут хотели осуществить проект, но не нашли молодых подготовленных специалистов. В итоге привезли из другого региона. Нет людей. Опять-таки: когда инвестор заходит в регион, он смотрит, нужно ли ему тратить деньги на персонал. И когда он все это считает, то видит, что у нас хуже ситуация, чем в Казани, Ульяновске или даже в Оренбурге. Мы начинаем отставать.

И.М.: Но ведь экономическое чудо Казани не случилось ни с того ни с сего. Там были сделаны какие-то правильные, грамотные шаги. Что сделали там и чего не сделали у нас? Что нам надо сделать?

Р.Ш.: В Татарстане никогда не боролись с бизнесменами, которые были неудобны. У нас очень часто было так, что человек просто не понравился. Человек, который чего-то добивается, зачастую очень неординарный и высказывает такие идеи…Там терпели, а у нас просто: «Раз так, пошел вон». И таких инициативных людей выдавливали. Естественно, они уезжали в Казань, Москву, Санкт-Петербург и там делали свой бизнес. Те рабочие места, которые они могли бы создать у нас, они создавали там.

С приходом Хамитова ситуация особо не изменилась. Главная идея – «Не высовывайся». Кто высунулся – того по башке. 

При Хамитове мы вернулись в конец брежневской эпохи, когда, если ты высказал мнение, не соответствующее мнению руководства, тебя начинали просто уминать.

И если ты говорил какие-то негативные вещи о состоянии дела, то сразу становился за красной чертой и с тобой старались не работать. Если это изменится, многие наши земляки вернутся.

И.М.: Если бизнес здесь начнут поддерживать, и не на словах, а какими-то реальными шагами?

Р.Ш.: Я считаю, что бизнес не надо поддерживать, ему не надо мешать. Надо создавать условия. Почему бизнес, допустим, идет в Китай, а не в Россию? Потому что там они могут зарабатывать хорошие деньги, а у нас нет. Нам надо создавать такие условия, чтобы у нас могли зарабатывать деньги. 

И.М.: Дайте людям элементарно заработать.

Р.Ш.: В конце концов, для чего нужна Корпорация развития, Региональный фонд? У них достаточно крупные деньги крутятся. Посмотрите, что создала Корпорация развития. «Кроношпан». То, что «Кроношпан» перерабатывает низкосортную древесину, – это хорошо. Но им дали столько льгот, в которых они особенно и не нуждались. Эти бы затраты помогли нашим лесопромышленникам. Допустим, в создании индустриальных лесопромышленных парков, как в Томской области сделали. Или же иных подходов, которые позволили бы сформировать вот этот слой предпринимателей. 

Надо помочь, а у нас одни слова. Вот если будут финансы и подходы соответствующие, то и развитие пойдет. И северо-восток тогда заживет полной жизнью. Люди из пяти районов (Белокатайского, Мечетлинского, Салаватского, Дуванского и Кигинского) могут приехать в Уфу только по М-5. Связи с Караидельском районом, с которым они граничат, нет. Аскинский и Нуримановский районы вообще не связаны между собой.

В Караидельском районе 2/3 территорий без асфальтированных дорог. Как развиваться? 

И.М.: Рустем Раисович, слушая вас, я прихожу к какому-то совершенно банальному выводу, что нам не хватает элементарных вещей. О гиперполитике или какой-то глобальной экономике можно и не говорить. Все у нас будет, просто делайте что-то для людей.

Р.Ш.: Надо меньше формальностей. Самая главная проблема – это формальный подход. Я был в Госкомитете по предпринимательству и туризму. Вот они занимаются кластерами. Вы знаете, анализ есть, а конкретного реального механизма нет. Допустим, говорится, что надо выделить деньги, но в бюджете они не запланированы. А зачем тогда на эти концепции и стратегии тратить деньги, если потом они не подтверждаются финансами? Я понимаю, что есть требования федералов, которые требуют, чтобы это было, но надо же дальше идти и выделять средства.

И.М.: Спасибо большое, Рустем Раисович, очень интересная беседа. Я думаю, что мы не в последний раз с вами встречаемся. 



ПОДЕЛИТЬСЯ

Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите CTRL+ENTER



Новости партнеров



Рекомендуемое



Спецпроекты


Тесты




Карточки



Афиша





---


Опрос

По данным опроса Высшей школы экономики, 70% учителей становились жертвами травли со стороны учеников.Как вы думаете, в чем может быть причина?

Пройти опрос


Происшествия



Загрузка...

Сексуальная пятница