ЛЕНТА НОВОСТЕЙ



Культура



Актриса Тамара Адамова: «Во мне одновременно живут Лолита и Мегера»

14:32 22 Апреля 2018 | 3092
Автор: Валерия ПАНАЕВА
Все материалы автора

Импульсивная, взрывная, качающая. Такой актрису единственного независимого театра в Башкирии «The Театр» привыкли видеть зрители. Каждый ее выход на сцену сопровождается возгласами и овациями. Тамара порвала с гостеатром, когда ей сказали, что иногда нужно убирать свой характер подальше. Отныне она олицетворение свободы независимого театра. О последнем вагоне в мечту, травести, формуле успеха и о любви к своему делу Тамара Адамова рассказала в интервью ProUfu.ru.

Актриса Тамара Адамова: «Во мне одновременно живут Лолита и Мегера»
Фото из личного архива Тамары Адамовой

Уходящий поезд для актрисы

– Как вы вообще пришли к театру? Насколько я знаю, вы учились на актрису театра кукол. Почему такая специальность? Куклы же кажутся бездушными…

– Что касается кукол, то это все стереотип. Быть актрисой + кукловодом – очень тяжелая техническая работа, потому что всю свою индивидуальность и свое «Я» нужно вложить в технику. Чем лучше техника, тем круче работает кукла и тем она живее. У актрисы театра кукол должна быть очень выраженная индивидуальность. И такое мастерство учит железной сосредоточенности, что, собственно, и помогает мне сейчас держать в фокусе сразу несколько кругов.

А вообще, я сначала пробовалась в Училище искусств на вокал. Но так сложилось, что я хрупкая девочка, и мне сказали, что у меня несмыкание в верхнем регистре, хотя низ очень красивый. Эстрадно-джазовое отделение предполагает больше здоровья в плане диафрагмы. Тогда мне сказали: «Зачем вас калечить? Вы же прекрасно понимаете, о чем поете. Может, вам в театральный лучше?». Сделала большие глаза: «Да, а он есть? А так можно было?» (смеется). Честно говоря, я даже не знала о том, что в Уфе есть театральный факультет. Это, наверное, проблема популяризации вуза.

Ну, я пришла, увидела, что есть набор на режиссуру драмы театра и кино и на актрису театра кукол. Выбор был очевиден: понимала, что еще не готова к режиссуре, это должен быть большой опыт. Да и поступала поздно: на актрису любой специализации нужно идти в 18-20 лет. Я поступала в 21 – это уходящий поезд. 

Успешно проходила все этапы. Это, конечно, дикий стресс для всех. Особенно для преподавателей, которые могут поначалу не заметить талант и сломать чью-то жизнь. Но, слава богу, звезды сошлись, и я поступила. В моей голове вообще не было понимания, что есть театр кукол – к своему стыду, там была только в детстве. О театрах в целом знала по Москве (Ленком, театр Петра Фоменко), о башкирском же вообще понятия не имела.

– Помните какие-нибудь веселые истории, связанные с поступлением?

– Могу описать, как я выглядела: надела тогда платье, а их я в то время совсем не носила. У меня была короткая прическа, красные термоядерные волосы, больше похожие на клоунский парик. Читала «Сороку-воровку» Чернышевского и даже понятия не имела, что читаю – настолько это было бездумно.

46632ec6-4a25-48a7-a715-b178296f4409.jpeg

На этапе, когда надо было взять куклу и что-то ей показать, взяла петуха, который весил в два, а то и в три раза больше меня. Почему петух? Мне кто-то из пятерки поступающих посоветовал его, мол, покукарекаешь – и все. На моей вытянутой руке он выглядел очень коряво. Да и выдавить из себя что-то было очень сложно – петух был слишком тяжелым.

Еще одна история. У нас был этап, на котором проверяют слух и чувство ритма. Написано было: «прийти в купальниках». Ну, как мы все знаем, есть спортивные слитные купальники, а есть бикини. Представьте: остатки поступающих, человек 25, заходят в спортивных купальниках, а Тамара Адамова – в бикини. Причем грудь у меня никогда не была маленькой.

Мы двигались под музыку, приемная комиссия проверяла нашу пластику. Вдруг заиграл галоп а-ля «Полька», и я неслась в этом купальнике с большой грудью – настоящий «спасатель Малибу». В комиссии тогда были взрослые дяденьки, им показалось это очень забавным.

– Вас сразу там отметили? Или ко всем относились одинаково?

– Мы ведь, грубо говоря, для преподавателей, как пушечное мясо. Мы пластилин, а они лепят свою Галатею. Индивидуальность, как правило, проявляется на занятиях, а уже на самом экзамене проверяют, что ты есть. Поэтому поначалу мы все были одинаковы.

У нас был цирк и животный мир на первом курсе, поэтому я показывала попугая, причем самца (смеется – прим. ред.). Самкой была моя одногруппница. Мы схитрили, ведь попугай – это хоть какая-то возможность говорить, чего делать было нельзя. Забавный этюд получился, после него меня заметил педагог с режиссуры. К тому моменту там учился второй курс Национального молодежного театра. С этими ребятами я очень хорошо сдружилась.

Был у меня период, когда не хотела заниматься театром кукол, просто его не понимала. Я, может, себя оправдываю, но многое зависит от педагогов, надо же зажечь студента. Начала бегать на сторону к режиссерам, просила их: «Возьмите меня к себе в работу». Они ставили отрывки, маленькие рассказы по Чехову, и я допросилась.

Это был рассказ «Злой мальчик», вторая попытка сделать мужской образ. Но здесь режиссеру сказали: «Зачем ты берешь девочку, похожую на мальчика, когда можно взять мальчика?». Меня это сильно задело, а потом было решено: пусть это будет злая девочка. У меня к тому времени отросли волосы, мы приделывали косички на проволоке, как у Пеппи…

По сюжету я курила и шантажировала свою сестру за то, что видела ее с любовником. Курила не просто так: оглядывалась, доставала сигарету из носка, лифчика, косички, она у меня ломалась, я все время шарахалась от каждого звука, пряталась. Это был такой клоунадный этюд на пять минут. Отрывок стал одним из лучших, он выстрелил. Вообще,

театр, как живой организм: ты можешь к нему готовиться, процесс может быть интересным, а результат не получиться. Но тут все срослось.  

 

Ишимбайские колготки и немного травести

– А как вы отошли от театра кукол и стали драматической актрисой?

– Все само собой получилось. Дальше стала работать у режиссеров. На четвертом курсе мы вышли на преддипломный спектакль. Тогда был бум «Похороните меня за плинтусом» по Павлу Санаеву, его ставила режиссер Инна Швецова. К нам ходило очень много народу – академия не помнит такого аншлага.

«Плинтус» был выстроен на одногруппницу Швецовой Катю, которая играла роль бабушки. На роль Саши Савельева пригласили моего одногруппника Марата Хамидуллина – ветер в голове, он очень талантливый, стихийный, его постоянно куда-то несет.

И вот на репетицию он не пришел – его в то время опять куда-то несло. А тут я в коридоре. Катя говорит: «А пусть пока Тамара сыграет». Режиссер удивлялась: «Она же длинная, высокая, у нее же грудь». Я ответила: «Сейчас». Натянула ишимбайские колготки, какую-то толстовку, чтобы все скрыть, и пошла. Весь этюд проходила на коленках, ведь Катя была меня ниже. Так я стала Сашей Савельевым.

В 2008-м мне поступило предложение поработать в Русдраме. Я согласилась. Это был спектакль «Русское варенье» Улицкой. Режиссером был Михаил Исаакович Рабинович, человек, который, собственно, и дал мне выйти с дебютом на большую сцену.

Вообще, Улицкая сделала такую «чеховщину», где переплетались несколько пьес писателя, а в основе лежали «Три сестры». У меня была роль Лизы Дворянкиной, младшей, которая зарабатывала сексом по телефону. Это была хорошая современная драматургия. 

60f51b2a-63a9-4a2f-9f85-cdad7cd21c77.jpeg


За время работы в Русдраме у меня только «Русское варенье» и было, ну и еще мелкие роли. Просто появилась возможность не останавливаться, ведь актерское мастерство – это не велосипед, тут нужно постоянно тренироваться, должен быть движ, нужно «качать». Я продолжала играть и работать со студентами…

После закрытия сезона, когда нужно решать, что делать дальше, мне сказали: «Ну, ты же понимаешь, актер – это прежде всего характер. Иногда его нужно засунуть в одно место». А я ответила: «Не могу сидеть и ждать». Такова была моя позиция, видела свой путь по-другому. Но при этом мы расстались полюбовно, очень благодарна Михаилу Исааковичу за опыт. Вообще, я его очень люблю. И он сказал, что будет за мной наблюдать. И вот наблюдает. 



Перспектива 
– не сломаться

– В 2010 году вы оказались в альтернативном театре «Перспектива» (прекратил существование в 2013 году – прим. ред.). Чем он отличался от «The Театр»? Работа в «Перспективе» была какой-то особенной?

– Там был такой же принцип, как и у нас сейчас: худрук нанимал режиссера, тот приезжал, прослушивал имеющихся актеров и ставил спектакль. Как-то со мной связалась организатор Анна Бурмистрова и предложила прослушаться у литовского режиссера Линаса Зайкаускаса (спектакль «Protection: Спаси меня» – прим. ред.): «У тебя будут две роли, как раз нужен твой темперамент».

Его очень удивляло то, что я могу совмещать образ Лолиты и Мегеры. Мы начали работать. Недосыпала, недоедала, стала совсем прозрачной. Но Линас научил меня действовать словом. Весь спектакль был построен на ритме текста, это была техника вербати.

Во время работы доходило до самой жести: меня били, унижали, орали на меня за то, что нет речевой техники, но я все понимала. Так работает режиссер, он так вытаскивает из актрисы зерно и характер. Сейчас все больше начала это понимать. В актрисе должен быть характер. Если ты сломаешься, значит, ты не актриса.

– Но актриса это же прежде всего человек, который, как и любой другой, может сломаться. А что делать, если чувствуешь, что еще чуть-чуть и надломишься?

– Нужно поспать. Кстати, после работы Зайкаускас назвал меня вампиршей, а я легла в больницу. У нас должен был случиться второй спектакль, но я решила: «Нет, не могу выйти из больницы, не буду играть». И спектакля не случилось. 

7e7829d8-fe81-48c2-96dd-1a9b45d6974c.jpeg


#Актрисаогонь и репетиция по любви

– Сейчас вы работаете в «The Театр», руководителем которого является Алсу Галина. Бывают ли у вас с ней какие-нибудь разногласия?

– Алсу Галина – это друг, который проверен временем. Конфликты постоянно бывают, это нормальное дело в работе режиссера и актрисы. У каждого из нас есть характер. Но мы настолько уже сроднились, что после работы никаких обид нет. В споре рождается истина, и мы приходим к взаимопониманию. А вообще, мы репетируем в любви.

– Театр возник в 2013 году, и вы начинали вчетвером…

– Нет, все было иначе. Когда Алсу выпускалась, я хотела уехать из города с ее одногруппником Русланом Абраровым (режиссер рок-баллады «Бежать» – прим. ред.). Понимала, что здесь нет свежего глотка, как актриса я не расту, мне нужно искать свой театр. Мы выбирали, куда поехать. И тут Алсу мне заявляет: «А если я создам свой театр, ты не уедешь?».

Я махнула своей барской рукой и сказала: «Конечно, давай!». Представляете, ее услышал космос, они собрались своей группой режиссеров, написали названия и кинули в шапку, а затем вытащили одну бумажку. На ней было написано «The Театр». Так мы и появились 13 сентября 2013 года. И в этом году нам будет уже пять лет. Мы очень благодарны Центру драматургии и режиссуры Башкирии за поддержку.  


– А вы когда-нибудь подсчитывали, насколько стало больше зрителей «The Театр» за это время?

– Конечно, не точно, но примерно знаем. Площадка в Гостинке вмещает 80 человек, на других – до 500. Мы «качаем», при том что существуем на самоокупаемости, у нас нет спонсоров. У нас постоянная работа в соцсетях, мы задействовали все. Но была бы рада, если бы у меня не было Instagram. Однако я там постоянно работаю.

– Кстати, об Instagram. #актрисагонь – это откуда?

– Модное слово. Это такой стиль жизни. Меня вообще называли «стихийная женщина», это так и есть. #Актрисаогонь меня бодрит, и это то, что не дает мне расслабиться.

46d878a6-f4ba-4531-8564-4330ce3fe317.jpeg

– Можно сказать, что площадка, которая находится в Гостином дворе, ваша?

– Да, это наш дом. Если он станет шире и будет возможность посадить 280 зрителей, а не 80, как сейчас, то мы будем счастливы, это наша цель сейчас.

– Сейчас у театра есть какие-то препятствия на пути к этой цели?

– Все препятствия в нашей голове, просто нужно любить свое дело и честно ему служить.

– Игра в «The Театр» – это ваше основное место работы, или вы где-то еще трудитесь?

– Естественно, все еще чем-то занимаются. Есть какие-то подработки. Но это мое основное место работы. И вообще, не отношусь к театру как к работе. Это мой ребенок, наш ребенок. У него есть мы, мамы и папы. Как ему можно не уделить время? Он первичнее, все остальное вторично. Ему уделяешь лучшее время, отдаешь лучшие ресурсы и всю свою энергию, позитивную и негативную. И кайфуешь от этого.

– Помогает ли театр открывать какие-то новые возможности в себе? Вот играешь в спектакле и понимаешь: «Не знала, что я такая».

– Конечно, это постоянно! По-сто-ян-но! Любую роль мою возьми, какие-то качества переходят в жизнь. Когда репетируешь спектакль, то начинаешь потом разговаривать этим текстом в жизни. Например, мне сложно убрать всю свою безбашенность и показать проникновенную, домашнюю, легкую такую девушку, которая ищет любовь… Невозможно сыграть любовь, это нужно испытывать здесь и сейчас.

Есть еще такая штука, как актерские штампы. Ты к чему-то привыкаешь. Постоянное переключение на партнеров – это очень сложно. Если бы была артистом рэп-культуры, я была бы одна. Но в театре нужно работать с партнером, а их много. Особенно в спектакле «Пьяное». Это новая привычка для меня, и, надеюсь, что я с ней справлюсь.

– Один казанский журналист как-то написал, что поскольку вы по знаку зодиака Близнецы, то вам свойственен страх потерять талант…

– Да, есть такое. Но 90% успеха актера – это работа и характер, труд до пота, до изнеможения. Здесь только 10% таланта. А еще 100% везения, что тебя увидят. Та же Майя Плисецкая – это характер, она работала до крови. И никто ее не смог сдвинуть. Она до сих пор лучшая. А что талант? Вагоны харизматичных и талантливых. Нельзя сидеть ровно на одном месте. Если ты не будешь ничего делать, тебя забудут на следующий день.

83fbb9cf-8838-49f0-8411-bb1ba6e80b35.jpeg

– А ваша формула успеха тогда из чего состоит? Из труда?

– Да, ты просто делаешь свое дело и ни о чем больше не думаешь.

– Но в актерском деле важна реакция зрителя.

– Очень. Ты смотришь зрителям прямо в глаза, но нужно уметь абстрагироваться и не вестись на него. Не всегда у меня это получается. Есть ведь понятие «актриса» и «артист». Это разные вещи. Я ведь не одна на сцене, вот в чем прикол.

– На «Афише.ру» увидела вашу биографию, там вы указаны как режиссер спектакля «Красная чашка». Почему он не ставится сейчас?

– Его нигде нет, это была моя первая режиссерская попытка, которая не удалась. Это на «понюхать», «размять». Я к ней остыла и бросила. Не режиссерский у меня характер. Он ведь подразумевает умение организовать себя и других, чтобы они смотрели тебе в рот. Надо быть и богом, и деспотом, с кнутом и пряником. Но еще не вечер.

– Знаете, Тамара, у меня такое ощущение, что единственному независимому театру в Башкирии уделяется очень мало внимания.

– К нам, тьфу-тьфу-тьфу, сейчас много взрослых начали приходить. Тут не угадаешь, тут и рацио, и интуиция – по наитию больше. Мы очень долго так работали и только сейчас выходим на рацио. К нам хорошее внимание со стороны ТВ, просто его никто не смотрит – у нас вся аудитория в интернете. Театр, по сути, не должен кого-то чему-то учить, что-то объяснять. Театр должен открывать в тебе что-то новое и менять тебя. Если ты на пять минут поменялся, то это настоящий театр. Мой театр – когда ты сидишь в кресле и тебе хочется заорать, плюнуть, выбежать и сказать: «Что это такое было?!». Если такого нет, то это театр на букву Г.

– Опишите смысл театра одной фразой.

– Олег Табаков сказал: «Театр – дело веселенькое».

– Если бы не «The Театр», какой бы вы были сейчас?

– Не задумывалась. Я была бы, безусловно. Может быть, артистом. Может, нашла бы себя в музыке, стендапе, пиаре, маркетинге. Залезать людям в головы – это прикольно. Но я актриса, и у меня есть характер. 


Узнать о ближайших спектаклях можно в группе театра в соцсети «Вконтакте
»Проект The Театр.

ПОДЕЛИТЬСЯ

Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите CTRL+ENTER

Читайте нас в





НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ


Загрузка...

СПЕЦПРОЕКТЫ


ТЕСТЫ




ГАЗЕТА BONUS



КАРТОЧКИ




АФИША





ГАЗЕТА BONUS


ОПРОС



ПРОИСШЕСТВИЯ




Загрузка...

СЕКСУАЛЬНАЯ ПЯТНИЦА