Культура


Музыкант Азамат Хасаншин об этно-похабщине, дешевой и новой башкирской культуре

17:32 17 Июня 2019 | 9516
Автор: Нурия ФАТХУЛЛИНА
Все материалы автора

Председатель оргкомитета прошедшего в мае-июне этого года II Международного фестиваля современного искусства «БашкортARTстан», искусствовед, композитор и дирижер Азамат Хасаншин поделился своими идеями по поводу необходимости выхода регионального искусства из культурологического тупика и возможности перехода к модели культуры нового типа.

Музыкант Азамат Хасаншин об этно-похабщине, дешевой и новой башкирской культуре

– Азамат Данилович, в прошлом году вы впервые организовали и провели фестиваль современного искусства, который эффектно назвали «БашкортARTстан». Что это за мероприятие?

– В какой-то степени это была попытка группы единомышленников в тестовом и пока еще очень скромном режиме провести нечто похожее на то, что уже давно делают наши коллеги в Воронеже (Платоновский фестиваль) или Перми (Дягилевский фестиваль). Мы хотели создать новое синтетическое событие – фестиваль искусств. Формат подобных мероприятий подразумевает и демонстрацию публике региона последних тенденций в искусстве российских столиц, Европы и США, и презентацию творческих работ композиторов, художников, хореографов региона (обычно они приурочены как раз к открытию фестиваля). 

Можно сказать, что фестиваль искусств — это всегда фестиваль премьер. В идеале необходимым является присутствие на подобных событиях в качестве кураторов значимых и ярких персон из-за рубежа, которые могли бы не только презентовать свои авторские проекты, но адекватно и непредвзято взглянуть на уровень культуры региона, дать ему профессиональную и честную оценку. Такой взгляд со стороны всегда необходим, поскольку, находясь внутри процесса в конкретном регионе, очень трудно оценить ситуацию объективно. Мы, конечно, очень ревностно следим за тем, что делают наши коллеги в этом направлении в других городах России, особенно наши непосредственные соседи – Казань, Пермь и Екатеринбург.

Главное достижение прошлогоднего фестиваля – мы протестировали возможность существования «культурного продукта нового типа». Это то, чего в Уфе прежде не было. Одновременно мы проверили в условиях стресса способности рабочей творческой группы – команды первого фестиваля. Не скрою, более чем с половиной из них затем пришлось расстаться (с теми, кто не выдержал этот своеобразный «стресс-тест»). Отчасти это связано с тем, что фестивальная работа – весьма специфическая деятельность, для выполнения которой одной любви к искусству недостаточно. Нужны выдержка, терпение, умение идти на компромиссы в мелочах, но не уступать в главном. 

Очень часто творческая молодежь путает деятельность в области продвижения современного искусства с желанием занять теплое местечко «чиновника от культуры» и решить этим свои проблемы на всю оставшуюся жизнь... Это следствие того, что в Башкортостане полностью разрушено профессиональное обучение арт-менеджменту. И это несмотря на то, что эта специальность является одной из наиболее востребованных на мировом и российском рынке, а должность арт-директора клуба, центра искусств или галереи – одна из наиболее престижных!

Костяк творческой команды прошлого фестиваля сохранился (музыканты Рустэм Сулейманов и Марат Файзуллин, художники Влад Пегов, Ольга Фролова, Александр Соболев) и великолепно сработал. Команда этого года пополнилась несколькими десятками человек, среди них хочется отметить очень активных деятелей искусства республики: продюсеров Гульфию Шарипову и Рашида Еникеева, художников Елену Веревкину и Дмитрия Павлова, композиторов Ярослава Судзиловского (Москва) и Ильяса Камала (Казань). Очень порадовали арт-группы творческой молодежи из Уфимского госинститута искусств и Уфимского училища искусств.


Именно на такие синтетические, основанные на творческих коллаборациях проекты и делается основная ставка в последние десятилетия на Западе. Сейчас это очень нужно, иначе искусство в чистом виде стагнирует, происходит его музеефикация и «мумификация». Оно должно стремиться к синтезу, обретению новой целостности, медийности и цифровизации. И только в рамках фестивалей искусств различные его виды имеют возможность усиливать друг друга, создавая синергетический эффект воздействия.

– Прошлогодний фестиваль почему-то прошел без особой огласки, и вы даже как-то заявляли, что хотели все бросить. В этом же году мероприятие получилось грандиозным и масштабным. С какими проблемами вы столкнулись в прошлом году и что изменилось?

– В прошлом году действительно было очень трудно, многие не верили в успех этой затеи. Однако интерес к фестивалю по мере того, как он проходил, обозначался все более и более ясно. К сожалению, некоторые обстоятельства прошлогоднего фестиваля оказались против нас. Невероятная жара в майские выходные, когда проходила большая часть акций, разогнала многих любителей современного искусства по летним резиденциям, а ставший ежегодным воскресный велопробег перекрыл движение транспорта в последний день фестиваля. 

_MG_4930.jpg

Сработал и недостаток рекламы, так что публики действительно было меньше, чем мы ожидали. Тем не менее мы не остановились и сделали то, что запланировали. Зато в этом году меня уже за несколько месяцев до фестиваля атаковали представители самых разных направлений искусства с требованиями включить их работы в программу. 

По сравнению с предыдущим годом, продолжительность и наполнение фестиваля увеличились в четыре раза, в разы выросло и количество посетителей. Теперь же, по итогам двух прошедших фестивалей, мы практически сформировали список уфимских участников на 2020 год. Ожидаем участников и кураторов из-за рубежа и других регионов России.

_MG_4965.jpg

Второй проблемой стала подготовка мероприятий.В более продвинутых регионах давно сложилась цивилизованная ситуация, при которой сами творцы заинтересованы в своевременной (а не через 20 лет после смерти) реализации плодов своей деятельности. И возможность участвовать в фестивале искусств – это свидетельство и профессиональной состоятельности, и смелости автора. А у нас многие все еще боятся представить свои работы зрительскому суду, хотя и понимают, что рано или поздно это придется сделать.

– Какая организация обеспечивала финансирование?

– Фестиваль оба раза прошел на средства федеральных субсидий. Зная, что в республике грантовая тема имеет весьма скандальный привкус, мы сознательно даже не стали заявляться. Власти республики еще пока смотрят с некоторой опаской и недоверием на «БашкортАРТстан», слишком это необычно для нашего региона. Тем не менее хочу отметить, что оба раза во время проведения фестивалей Минкультуры Башкортостана оказало нам огромную помощь, предоставив бесплатно концертные залы и другие государственные творческие площадки.

Дело продвижения современного искусства в любом регионе возможно только в случае консолидации трех составляющих: власти, общества и деятелей искусства. К сожалению, ни одна из них в одиночку не способна решить эту задачу. Только коллаборация, «соработничество» всех их сможет вывести искусство региона из культурологического тупика.

– В нашей республике проходит масса фестивалей разного рода. Чем от них отличается «БашкортАРТстан»?

– В фестивале этого года мы постарались акцентировать внимание в большей степени на новые виды художественного высказывания: акции, перформанс, флуксус. Например, в связи с перформансом пяти ведущих художников Башкортостана (Джалиль Сулейманов, Влад Пегов, Александр Соболев, Дмитрий Павлов, Камиль Бузыкаев) «Оригинал или копия» спонтанно возникла идея победить капитализм силами искусства. 

Названные художники предложили любому желающему бесплатную копию своей работы с их автографом. Однако посетитель мог получить ее только после того, как сам поработал творцом: он должен был создать свою копию выбранной им картины с оригинала, предоставленного автором. 

61709396_1186514781528640_4480108557148094464_n.jpg

Перформанс художников. Фото: facebook.com

Перформанс должен был продемонстрировать бессмысленность того, как на мировых аукционах происходит рост цен на шедевры, скажем, на картины Ван Гога или Пикассо. Факт ценообразования относится не к произведению искусства, а к его товарно-денежному эквиваленту, присваиваемому обществом потребления. В этом и весь смысл акции – показать, что истинное искусство бесценно, оно не имеет присваиваемой товарно-денежной стоимости и поэтому должно передаваться от автора только в одной форме – в виде пожертвования, творческого дарения. Меня поразило, что многие посетители по полтора часа терпеливо ждали на холоде, чтобы зайти на перформанс и на короткий миг соприкоснуться с подлинным искусством.

Огромную благодарность хочется выразить дирекции креативного пространства «Арт-Квадрат», которое за весьма короткий срок существования вышло на лидирующие позиции в области уфимского арт-рынка и выступило партнером этой акции. Государственные же учреждения культуры, к сожалению, почти совсем лишены креатива и несостоятельны в деле продвижения современного искусства. 

Более того, некоторые уфимские музеи позволяют себе прямую профанацию. К примеру, не умея привлекать посетителей в течение года, пытаются подзаработать на Ночи Музеев, делая платный вход. Это не что иное, как откровенная дискредитация самой концепции Всемирной Ночи Музеев и спекуляция на интересе горожан к этой ежегодной акции. Художественная политика большинства музеев демонстрирует откровенную беспомощность и некомпетентность их руководства.

61471488_1186506748196110_433110910219845632_n.jpg

Уфимцы готовы были отстоять очередь, лишь бы попасть на фестиваль. Фото: facebook.com 

– Как соседние регионы отреагировали на появление нового башкирского фестиваля?

– Рейтинг фестиваля настолько вырос, что нас уже пригласили представить «БашкортАРТстан» в Казани, Челябинске и Екатеринбурге. Напомню, что два последних города находятся на территории исторического Башкортостана, где башкирская культура когда-то была доминирующей. Однако поддерживаемая последние 30 лет властями республики ориентация на пропаганду полуфольклорной и полуэстрадной самодеятельной «попсы» привела только к тому, что республике практически нечего предложить башкирскому населению в Оренбургской, Челябинской, Пермской и Свердловской областях. Какие бы огромные деньги не вбивались в так называемое «этно», какие бы «заслуженные» и «народные» звания не присваивались, какими бы дорогими золотыми и бриллиантовыми узорами не украшались сценические костюмы, все равно это было и останется дешевкой.

Необходимо сейчас все силы направить на формирование «сильной модели культуры», которая бы мобилизовала инновационное понимание башкирской этнической идентичности и представляла бы ее как неотъемлемую, неустранимую часть современной мировой художественной жизни. Иначе выход из культурологического тупика так и не будет найден.

В этой связи мне вспоминается очень показательный эпизод. В апреле 2012 года мы выехали в Москву готовить торжественный концерт, посвященный Дням Республики Башкортостан (в рамках которых должна была пройти очень важная встреча на тот момент главы Башкортостана Рустэма Хамитова и московского мэра Сергея Собянина). По просьбе тогдашнего главного дирижера НСО РБ Рустэма Сулейманова я написал пролог к этому концерту (для двух кураев, органа и симфонического оркестра). В концерте были задействованы лучшие творческие силы республики: органист Владислав Муртазин, певица Альфия Каримова, кураист Расуль Карабулатов и др. 

Однако на концерте случился конфуз. Чиновники московской мэрии с интересом пришли познакомиться с башкирским искусством, однако их все время отвлекали демонстрацией черно-белой кинохроники с записью событий Декады башкирской литературы и искусства в Москве 1955 года, демонстрацией гербов СССР и РСФСР, хроникой награждений знатных передовиков производства и тружеников БАССР. Весь этот «Привет от Ленина и Сталина, создателей Советской Башкирии», естественно, мог вызвать у москвичей только недоумение и возмущение. После первого отделения московский мэр покинул концерт (видимо, поняв, что с людьми, которые так тоскуют по «далеким пятидесятым», никаких дел иметь нельзя). Все огромные средства и силы, вложенные в концерт, оказались потраченными зря. Это было полное фиаско, провал и позор…

Эта ситуация еще раз показала, что власть очень часто теряет чувство реальности. К сожалению, наши руководители подчас не вполне понимают, что такое современный «продукт культуры» мирового уровня и какие требования необходимо к нему предъявлять. Творческий потенциал у республики колоссальный, но за ее пределами показать практически нечего. Сфера искусства в основном работает вхолостую. И поэтому то, что уже 20-30 лет назад прочно освоено на Западе, для нас все еще кажется экзотикой.

_MG_4913.jpg

– Спрос рождает предложение. Если население не готово принимать новые виды искусства, может быть, это говорит об отсутствии потребности?

– Мы не можем и не имеем права ориентироваться на вкусы толпы, а должны воплощать в жизнь мировые тенденции развития искусства. К сожалению, последние 30 лет власти Республики Башкортостан больше занимались самовосхвалением, написанием и переписыванием отчетов об успехах культуры, нежели реально стимулировали ее рост и развитие. Очень обидно, что большинство соседних городов, таких как Пермь или Челябинск, которые до начала 2000-х уступали нам, теперь обогнали нас в деле художественного прогресса. Они сумели вовремя перестроиться на европейскую модель, благодаря чему молодежи уже нет необходимости куда-либо уезжать из этих городов, она востребована и у себя на родине. 

Более того, Пермь, к примеру, даже «отжимает» творческую молодежь к себе из соседних регионов, благодаря наличию разнообразных стажерских программ. Хотя я уверен, что наше отставание от соседних регионов не является необратимым. Деятели искусства Башкортостана 1930-1950-х гг., несмотря на все невероятные сложности в стране, сделали мощнейший рывок в сторону обретения башкирской культурой именно европейской идентичности. И мы до сих пор во многом пользуемся его результатами. Но бесконечно жить только этим нельзя! Более того, нужно изо всех сил противостоять самодеятельности, выдаваемой за башкирскую культуру, бороться с коммерческой этно-похабщиной, которая в действительности только развращает людей, внушая им ложные и неверные взгляды на национальное искусство.

61024789_2368463049864044_4708335225107644416_n.jpg

Концерт «Козгон» в рамках фестиваля. Фото: facebook.com 

Наша тревога сейчас связана с тем, что в Башкортостане период перехода от жесткой тоталитарной модели командного руководства культурой (которая существовала до начала 1990-х) к новой проевропейской модели слишком затянулся. Руководство госучреждений культуры (за очень редким исключением) способно только тратить бюджеты. К тому же эта сфера является весьма коррупционной и криминогенной из-за большой размытости критериев эффективности и художественной ценности произведенного продукта. Госучреждения культуры именно из-за своей громоздкости и неповоротливости неспособны быстро перестраивать свою деятельность. Именно поэтому наиболее эффективен формат открытых креативных территорий, таких, как появившиеся в последние годы «АРТ-квадрат», «Улей», «ArtLab» и др.

– Что значит «сильная модель культуры»?

– Термин «сильная модель культуры» означает такую продуктивную установку целостного этнического взгляда на мир, благодаря которой выражаемая этнической общностью идентичность не только с успехом противостоит воздействию культурных моделей других этносов, но и является притягательной для представителей других наций. Вы, наверное, слышали о разработке стратегии развития башкирского народа на ближайшие годы, объявленной Всемирным курултаем башкир. 

Такая стратегия, действительно, необходима. Однако во время всенародных обсуждений идет борьба между несколькими концепциями. Одни считают, что следует развивать технологии и экономику, менять жизненный и технологический уклад. С моей точки зрения, это совершенно неверная позиция, потому что сферы технологии и экономики наиболее космополитические, этнически-нейтральные, стерильные. Любое, даже самое активное, их развитие ничего не даст народу.

Другая концепция – создавать замкнутые этнокультурные образования, внутри которых люди могут сохранить свою «традиционность» (язык, одежду, обычаи, быт, ремесла и пр.). На неопределенный долгий срок как бы зафиксировать состояние башкирского этноса, которое было бы интересно как для туристов, так и для местных жителей, получающих экономические преимущества от этого. Я считаю эту концепцию такой же неверной. Более того, опасной. Это не что иное, как попытка превратить живую нацию в музейный экзотический экспонат. 

Ее реализация обязательно приведет к появлению этнотерриториальных образований, сходных с резервациями для индейцев в США, куда со всего мира приезжают туристы, чтобы полюбоваться, как в своей «обычной среде» живут представители этноса. Мировой исторический опыт показывает, что экотуризм обязательно перейдет в секс-туризм. Филиппины и Таиланд начинали точно так же, с красивых фраз об открытости региона, а потом постепенно превратились во всемирные публичные дома.

image88.jpg

Ни в коем случае нельзя делать ставку на этнографизм, «сабантуйность» и «музейность». Напротив, все силы необходимо направить на повышение гражданского самосознания у представителей народа и быстро создать и вынести на обсуждение продуктивную концепцию башкирской городской культуры, готовой на всех уровнях противостоять мировой космополитической цивилизации, старающейся уничтожить малые этносы, сохраняющие консервативные ценности.

Массовая урбанизация башкирской нации, к которой она оказалась неготова, стала той «последней реальностью», с которой нам предстоит иметь дело в следующие полвека. И от того, насколько быстро мы создадим и внедрим в общественное бытие продуктивную концепцию башкирской городской культуры, от того, насколько быстро заработает «сильная модель культуры», и зависит будущее нашего народа.

– Сколько времени понадобится для переформатирования?

– Примерно 5-7 лет. Но для этого нужно держаться и не отступать от европейского тренда в культуре региона, понимая, что это неотъемлемая часть многонациональной культуры России, отказаться от «азиатчины», от подавления инициатив «снизу». Нужно прекратить попытки политизировать чисто культурологическую или искусствоведческую проблематику. 

Также крайне важно комбинировать сотрудничество коммерческих арт-площадок и госучреждений культуры, повсеместно и целенаправленно создавать стажерские группы при театрах и филармониях, резко увеличивать численность волонтеров в области культуры и искусства. Необходимо быстро переформатировать структуру и штатное расписание всех Дворцов культуры, оставшихся от СССР, и бесповоротно отказаться от существующей в них детской самодеятельности (всех этих бесполезных и только обирающих родителей кружков народного танца и эстрадного вокала). Напротив, важно увеличивать число мест в детских музыкальных и художественных школах, постепенно двигаться к 100%-му охвату детей республики.

– Мы много говорим об условиях, но не было ни слова о людях. Можете отметить наиболее талантливых деятелей искусства в Башкортостане?

– Безусловно, это пять наших выдающихся современников, маститых художников: Василь Ханнанов, Ринат Миннибаев, Расих Ахметвалиев, Джалиль Сулейманов и Айрат Терегулов. Они без всякой оглядки на конъюнктуру вытаскивают глубинный символизм башкирской архаики, сакральную и священную стереометрию этнической жизни. Они делают именно то, чего так боялись и что запрещали изображать в советское время. И правильно, что боялись, потому что в глубинах этнического мирочувствования таятся такие колоссальные силы, которые могут взорвать всё и вся. 

Неудивительно, что творчество этих мастеров очень востребовано за рубежом. Приятно знать, что в других странах, благодаря им, люди получают художественно полноценное представление о нашей культуре.

61127092_2368463439864005_2523656082287493120_n.jpg

Концерт «Козгон» в рамках фестиваля. Фото: facebook.com 

Среди молодых живописцев особенно интересны работы девушек: Нелли Акчуриной, Раушании Бадретдиновой, Чулпан Билаловой, Лианы Нигаметзяновой. Среди молодых композиторов могу назвать Булата Исламова, Фаниля Ибрагимова, Альфию Хабирову, Галину Зиганову, Урала Мухамедьярова, Азата Аскарова. 

В них я вижу людей, которые могут и должны обновить башкирское композиторское письмо, которое в свое время создали Султан Габяши и Газиз Альмухаметов. Эти два человека невероятным усилием воли и всеми силами первыми смогли вывести башкирскую народную музыку на европейскую сцену, причем сделали это на высочайшем профессиональном уровне, во многом непревзойденном до сих пор. Первый из них умер от голода в ссылке, а второго расстреляли. Это были мученики, шахиды. Они могли бы прожить комфортную спокойную жизнь мелких «чиновничков от культуры», однако сознательно отказались от нее, выбрав разрушивший их жизни подвиг творчества.

– А вы уверены, что и сейчас у нас есть люди, которые ради искусства готовы пожертвовать собой?

– Уверен. Настоящее искусство требует от создателя полной отдачи и даже жертвы. И хотя никакой гарантии успеха нет, все-таки искусство – это единственное, через что проявляется целостность Истины. Великий мыслитель Фридрих Шеллинг очень четко отметил, что наука и техника обращаются к рациональной части человека, а религия – к иррациональной. И только искусство сохраняет и преображает целостного человека, позволяя ему без потерь и ущерба добраться до целостной Истины.

– Вы долгое время жили и работали в Москве. Почему вернулись в Башкортостан?

– Москва слишком космополитична, и мне это не нравится. К тому же башкирская культура (впрочем, как и русская, татарская да и любая другая) не может существовать в ней. Она либо американизируется, либо превращается в карикатуру, в псевдоискусство. Примеры тому – Надежда Бабкина и группа «Любэ».

– Как должно развиваться башкирское искусство, если мы постоянно слышим, что работы не принимаются театрами и филармониями?

– Возьмем Башкирский государственный театр оперы и балета. Там идут всего два спектакля на башкирском языке, которые написаны еще в 1950-х годах. Никто не поверит, что после этого не было создано ни одной достойной оперы, оперетты, мюзикла на башкирском языке, которые можно было бы поставить на сцене. Совершенно разрушена система госзаказа произведений, где развивалась бы высокая литературная языковая норма. Напротив, ТВ и радио транслируют «попсу» с совершенно подзаборной, на грани непристойности, «низовой» лексикой.

_MG_4955.jpg

– Что вы предлагаете сделать для развития культуры в ближайшее время?

– Можно быстро создать в каждом городском районе небольшие арт-пространства. Это не потребует больших вложений, но даст, в первую очередь пенсионерам и детям, возможность бесплатно заниматься искусством. Ведь многие пожилые люди после выхода на пенсию чувствуют себя ненужными, а дети часто не знают, чем себя занять. Неужели им нельзя дать шанс творчески реализоваться? Это ведь и своего рода арт-терапия, и социализация. Скажем, можно было бы привлечь к этому педагогов детских художественных школ и студентов художественных отделений колледжей. У них всех есть предметы по практике, так вот пусть и проходят ее, помогая ближним.

У нас много детских музыкальных школ и колледжей, но они совершенно не проводят общедоступных просветительских концертов, дети не выносят результаты своего творчества в общественное пространство. Хотя для российских столиц это уже абсолютно нормальная практика, но у нас она пока никак не приживается. И тут дело не в бестолковости руководителей.

Стоит любому человеку с самыми правильными мыслями и светлыми намерениями стать руководителем в области культуры и искусства, так через полгода он превращается в чудовище. Система делает его таким. Система пока работает против людей и против человеческого в людях.



ПОДЕЛИТЬСЯ

Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите CTRL+ENTER


Новости партнеров



Рекомендуемое



Спецпроекты


Тесты




Карточки



Афиша





---

Опрос

В Благовещенске студент колледжа открыл стрельбу из ружья по своим одногруппникам. Считаете ли вы, что оборот оружия в России следует ужесточить?

Пройти опрос

Происшествия



Сексуальная пятница