 | Профессор Рахим Мурясов: «Коммерческие курсы полезны, но не надо забывать, что иностранный язык – не песню слушать».
|
Профессор, декан
факультета романо-германской филологии
БашГУ Рахим Мурясов
входит в число ведущих языковедов мира.
Башкирский ученый
составляет российские
словари и публикуется
в зарубежных научных
журналах. Накануне
своего 70-летия Рахим
Закиевич дал интервью нашему корреспонденту. Первый «иностранный» язык – русский – Сегодня считается модным знать несколько иностранных языков. А что заставило вас
изучать чужие языки в деревне в
послевоенное время? – Я учился в шестом классе,
когда к нам в деревню на работу приехал электромонтер. Он
знал только русский язык, а в
нашем поселке все говорили
на татарском. Я вызвался быть
у него переводчиком. Так, помогая приезжему в общении
с односельчанами, я впервые
почувствовал, что языки – это
увлекательно, у меня проснулся интерес. Потом начался немецкий в
школе. Я налегал на изучение
иностранного языка. Учительница, видя мои старания, хвалила меня. А сверстники прозвали меня Немцем. В старших классах я даже
заменял на уроках заболевшую
учительницу. Ее поручение
вести урок я воспринял как
большой комплимент и высокую оценку знаний. С тех пор
как я окончил школу, прошло
более 50 лет, а учителей иностранных языков в деревнях так
и не хватает. – В одном из интервью вы
говорили, что всегда мечтали
стать дипломатом. Почему же
тогда выбрали лингвистику? – В приемной комиссии,
когда приехал поступать в Уфу,
я попросил сделать копию аттестата. Секретарь, узнав, что я
собираюсь еще сдавать вступительные экзамены в Московский институт международных
отношений, рассмеялась: «Вы
хоть знаете, кого принимают
туда? Детей потомственных
дипломатов, генералов и маршалов!» Я решил, что синица в
руке надежнее и пошел на факультет иностранных языков. 22 рубля на 30 дней – Можете сравнить свою
студенческую жизнь с теперешней? – Это было несладкое время. Мы ютились в общежитии по 12-20 человек в одной
комнате. Элитной считалась
комната, где проживало профсоюзное начальство. Всего-то четыре человека. Но материальные лишения касались не только жилья. В те годы стипендия была
22 рубля. Бывало, сидишь с
карандашом и расписываешь
эти деньги на 30 дней. Не уложишься – пропал. Помощи
ждать неоткуда. Родители не
могут выслать ни копейки.
В колхозе в послевоенные
годы жилось тяжело. К тому
же кроме меня у мамы было
еще шестеро детей. Приходилось крутиться. После лекций
разгружал вагоны на вокзале,
а летом ездил в стройотряд.
Один месяц оставался свободным, так что можно было
наняться куда угодно. Чтобы
купить костюм и ботинки на
осень, работал асфальтировщиком. Трудности подхлестывали меня. Деревенские дети
– цепкие. Мы буквально
вгрызались в гранит науки.
Вернуться домой исключенным из университета – худшее невозможно представить.
Вместе со мной учились выпускники из элитных школ
Уфы, но на красный диплом
окончил один я, чем очень горжусь. Глядя на современных студентов, задумываешься, что
они совсем не похожи на советских учащихся. У них более широкий кругозор, они
хорошо развиты в отношении
компьютерных технологий.
Нынешние студенты раскованнее в мышлении, у них
оно не зашорено идеологическими постулатами. Учеба
свободна от идеологии. Вместе с тем сегодняшние
Студенты – прагматики, а не романтики, какими в свое время
были мы. Они хотят получить
диплом и заработать деньги
одновременно. И забывают,
что язык нужно учить в аудитории, как в консерватории
играть на инструменте. Надо
свыкнуться с мыслью, что раз
ты студент, придется терпеть
материальные лишения. – Это правда, что вас призвали в армию, несмотря на
то, что вы были единственным
преподавателем латинского
языка в университете? – В 1964 году призывали
«детей военных лет», но их
катастрофически не хватало.
Поэтому военкоматы вынуждены были соскрести, кого
можно, и отправить служить.
Когда мне пришла повестка,
университет заступился за
своего молодого преподавателя. Ведь если меня призовут,
преподавать латинский будет
некому. Военкомом тогда был
генерал-майор Тагир Таипович Кусимов. Я помню, когда
пришел к нему, он посмотрел
на меня и сказал: «Ах, это вы?
Ничего, в армии вам тоже
найдем работу!». И так, под Новый год, 29
декабря, меня отправили служить в Чапаевск. Потом перевели в Саратов, где я преподавал курсантам иностранные языки. Солдаты в шутку
прозвали меня Профессором.
Несмотря на армейский распорядок и дисциплину, мне
даже удалось написать научную статью для конференции. – Рахим Закиевич, ваше
имя занесено в энциклопедию
выдающихся людей 21 века. А
что вы думаете о статусе современных ученых? – В последнее время наблюдается такой парадокс:
появляется много людей с
учеными степенями, но без
соответствующей степени
учености. Наплодить громадное количество кандидатов и
докторов наук совсем не означает продвинуть науку. Но
пока другого критерия, оценивающего развитие науки, нет. – Увидев вас на улице, сразу
думаешь, что идет профессор.
Ваш имидж соответствует званию: борода, шляпа, кожаный
портфель… – Бороде, кстати, 40 лет. Я
отпустил ее сразу после окончания аспирантуры и не брил
больше. Однажды очень пожилая женщина остановила
меня на улице: «Вы, наверно,
доктор. У меня страшные головные боли. Может, подскажите, что делать». Я ответил
ей: «Уважаемая, я доктор, но
не тот доктор» (смеется). Наука – и жена, и любовница – Многие люди годами
учат один иностранный язык, а
говорить свободно на нем так и
не могут. Скажите, как правильно нужно заниматься? – Всё сводится к тому, чтобы понять, для чего нужен
иностранный язык. Чтобы
объясняться с местным населением на курорте или понимать, о чем поют зарубежные
исполнители, а может, чтобы
работать за границей… Во-вторых, время. Что
можно выучить, занимаясь
по несколько часов в неделю?
Этого хватит только на то, чтобы поддерживать знания и не
забыть выученное. В-третьих, школьная система образования. В Германии,
например, дети учат три иностранных языка. Для них норма
заниматься языками по 12 часов в неделю. В наших школах
такого позволить не могут. Самое большее – четыре часа. Чтобы выучить язык, нужно пахать месяцами. Придется
часами «квакать» перед зеркалом, то есть ставить произношение. Язык должен быть
утром, вечером и перед сном.
Изучать иностранный язык
нужно в комплексе: учить новые слова, разбирать грамматические правила, вести диалоги. Сейчас полно видео- и
аудио записей. Они построены
так, чтобы человек в течение
дня мог бесконечное количество раз повторять текст, заучивать речевые модели. Курсы иностранных языков
учат человека говорить и вести
беседы, не вникая в филологию, теорию и философию языка. Безусловно, они полезны.
Но всегда надо помнить, что
иностранный язык – не песню
слушать. Чтобы выучить его,
придется «долбить и долбить».
Человек, изучающий язык, всё
равно что спортсмен, стремящийся стать чемпионом. Если знаешь один язык,
второй учится намного легче.
Например, кто знает английский язык, у тех хорошо идут
немецкий и французский. – Вы всё время в работе:
наука, преподавательская деятельность. А как же семья, отдых? – Я живу в обнимку с наукой. Как говорил Антон
Павлович Чехов, «медицина
– жена законная, а литература – любовница моя». В моем
случае наука – и любовница,
и жена. Я 25 лет живу один.
И, пожалуйста, не заставляйте
меня думать о печальном. На отдых удается выкроить
несколько часов. Раз в неделю
обязательно хожу в баню, люблю хорошо попариться, поплавать в бассейне. И всегда шучу, что декан
– это колхозный бригадир. С
раннего утра он начинает суетиться, как достать первое, десятое… ДОСЬЕ МУРЯСОВ Рахим Закиевич родился в 1940 году.
Доктор филологических наук,
профессор, заслуженный деятель науки РБ, заслуженный
работник Высшей школы РФ.
С 1992 года декан факультета
романо-германской филологии БашГУ. Исследовал проблемы теории словообразования и грамматического строя
немецкого языка. Ряд работ
посвящен анализу грамматических категорий в латинском,
немецком, английском, французском, русском и башкирском языках. Альфия ТАБЕРМАКОВА
Фото Андрея ЗИНОВА | 
